Ну как, испугался? - Роберт Лоуренс Стайн

Но наконец я таки ухватился за ручку. Я сжал ее что было сил.

Мчась рядом с ней на одной скорости, я умудрился открыть дверцу и ввалиться внутрь на водительское место.

Младенец все так же отчаянно махал своими ручонками, заливался слезами и пытался выбраться со своего креслица.

Я заставил себя сесть. Глубоко вздохнув, я опустил ногу и нащупал тормоз.

Подняв ногу, я со всей силой опустил ее на педаль.

Машина дернулась, подскочила и остановилась как вкопанная.

Меня швырнуло вперед, и я врезался головой в ветровое стекло.

— Ой! Ой!

Острая боль пронзила все тело. Я зажмурился.

От резкой остановки малыш замолчал. Снаружи до меня долетали крики школьников. Крики ужаса и восторга.

Получилось! Получилось, — наконец дошло до меня. Я остановил машину в самый последний момент.

Я чувствовал, как кровь бешено стучит в висках. Все перед глазами поплыло… поплыло… голова упала на грудь.

Перед глазами замелькали ярко-красные круги. Красное стало блекнуть и превратилось в белое. В поток ярко-белого света.

Наверно, я начал терять сознание.

Однако крики обезумевшей матери привели меня в чувство.

— Мое дитя! Мое дитя!

Задняя дверца распахнулась, и рыжеволосая женщина просунулась в машину. Быстро отстегнув ребенка, она вытащила его из креслица и прижала к груди.

А я все еще сидел не шелохнувшись за рулем, судорожно глотая воздух. Меня всего начало трясти.

«Неужели я и в самом деле сделал это?» — спрашивал я себя.

Я кое-как выбрался из машины и потер лоб. Он все еще гудел от удара об стекло.

Машину окружили школьники. Все галдели и глядели с восхищением на меня.

Прижав к себе ребенка, женщина подошла ко мне.

— Вот по-настоящему мужественный поступок. В жизни не видела такого храбреца! — заявила она во всеуслышание, обнимая меня свободной рукой. — Ты настоящий герой.

Я чувствовал, как лицо у меня начинает гореть и я краснею. Это кто герой? Я-то?

Ребята начинают кричать «ура!». Кто-то хлопает меня по спине.

У женщины по щекам текут слезы.

— Я вышла из машины на секунду бросить письмо в ящик, — рассказывала она. — Я даже не видела, как машина поехала под гору. Господи, представить страшно, что могло произойти.

— Верно, — киваю я. Я не нахожу слов. Наверное, я был в шоке. Голова кружилась,

ноги как резиновые. Я был в отключке.

Женщина взяла малыша в другую руку и повернулась к собравшейся толпе:

— Вы видели, что совершил этот мальчик? Он спрыгнул с велосипеда и чуть ли не своим телом остановил машину.

Ну… все было не совсем так… Не совсем так. Но все глаза устремлены на меня. Все так возбужденно орали, что я не стал опровергать ее.

— Он чуть не погиб! — воскликнула женщина, вытирая слезы. — Но он готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти моего ребенка и школьников. Это настоящий героизм!

Новый всплеск восторженных криков.

Я засунул руки в карманы джинсов, чтобы никто не видел, как они трясутся.

Никаким таким храбрецом я себя не чувствовал. Какой из меня герой. Уж кто-кто, а я-то знал, что вся эта история с чудесным спасением ребенка чистая случайность.

И с велосипеда я не прыгал, а просто свалился. А когда эта машина надвигалась на меня, я не ведал, что творю.

И пока все кричали и поздравляли меня, меня так и подмывало сказать им правду. Да это все дело случая! И я вовсе не храбрый!

Но я как воды в рот набрал, а только скромно улыбался.

Эк тебе повезло, Крэг, говорил я себе. Это твой шанс, не упусти его. Воспользуйся им, чтобы отныне никто не смел называть тебя Трусишкой Крэгом.

Женщина снова обняла меня. Она открыла заднюю дверцу и стала усаживать и привязывать малыша в его креслице.

Кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся.

Передо мной стояла девочка с вьющимися черными волосами и большими черными глазами.

— Это ты новенький из шестого класса? — спросила она. Голос у нее был такой ровный, низкий, совсем взрослый. — Я слышала, что к нам должен прийти новенький.

На ней была черная куртка поверх белого топа, коротенькая черная юбочка и черная велосипедка.

Я кивнул.

— Похоже, я. — Сердце у меня готово было выскочить из груди, а ноги дрожали.

— Я из твоего класса, — заявила она. — Меня зовут Эйми Саскинд.

Она представила меня двум стоящим рядом мальчикам.

— Это Трейвис Уолкер и Брэд Кейпертон. Они тоже из нашего класса.

— А я Крэг Моргенстерн, — назвал я себя все еще дрожащим и неровным голосом.

Трейвис и Брэд смотрели на меня немного подозрительно. Оба высокие, стройные хлопцы.

У Брэда коротко остриженные непослушные волосы. На нем черная матерчатая куртка, голубая тенниска и выцветшие джинсы с продранными коленями.

У Трейвиса вся физиономия в веснушках, а глаза ярко-зеленые. Глубоко на лоб надвинута бейсболка «Кливлендских индейцев». В ухе серебряная сережка.

Эйми вперилась в меня своими круглыми черными глазами:

— Крэг, ты всегда такой храбрец?

— Э… нуда. Типа того…

Брэд, прищурившись, внимательно посмотрел на меня. Губы у него скривились в недоверчивой ухмылке.