Темная вода - Татьяна Корсакова

Пару минут ехали в молчании. Этого Нине хватило, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. А еще помогла таблетка обезболивающего, украдкой запитая минералкой.

– Меня Семен Петровичем звать. – Дед заговорил первым, снова искоса глянул на Нину. – А ты кто такая будешь, красавица? По виду не из местных. Местных-то я всех знаю. Из дачников, что ли?

Можно было соврать, что из дачников, но Нина не стала. Ей еще здесь жить. Возможно, не один месяц.

– Мы к Ольге Васильевне Шипциной. Вы знаете такую?

– К Шипичихе, что ли?! – Семен Петрович утерся картузом, который снова водрузил на макушку. – Так кто не знает Шипичиху?! Та еще ведьма, я тебе скажу. – Он осекся, фыркнул почти так же, как Натуська, и спросил: – А кто она вам? Что-то я не припоминаю, чтобы у Шипичихи родня была.

– Мы знакомые. Старые знакомые.

– Старые. – Семен Петрович усмехнулся. – Ну, Шипичиха так та точно не молодка. Хотя были времена…

Он замолчал. Наверное, задумался о былых временах. Нина тоже задумалась. Ей много предстояло обдумать и многое решить. Вот хотя бы что сказать загадочной Шипичихе, с которой они если и были знакомы, то так давно, что Нина успела все забыть.

…Она многое забыла, почти все. Если бы не потрепанная картонная папка с документами, она бы не вспомнила ни про Загорины, ни про Шипичиху, ни про… дом. Сказать по правде, в прошлой жизни папка эта Нину раздражала, как раздражает путника острый камешек в сандалии. Выбросить бы и забыть окончательно. Но кто-то мудрый когда-то сказал, что запас беды не чинит, и Нина документы сохранила. Вот только папку запрятала так далеко, что, когда случилась та самая беда, едва ее отыскала. Но отыскала, и слава богу! А дальше уж как-нибудь. Ей бы поспать. Хотя бы прилечь на часок. Почти двое суток без сна вымотали ее донельзя. На ногах Нина держалась только благодаря анальгетикам и силе воли, обычных сил почти не осталось.

Кажется, она и задремала, уткнулась лбом в рюкзак, прикрыла на мгновение глаза, а когда открыла, все вокруг изменилось. Не было больше луга с травой по пояс, дорога теперь змеилась между вековыми соснами с «подшерстком» из молодых осин и берез. Лес был густой, древний, но одновременно светлый. Солнце прорывалось сквозь разлапистые сосновые ветки до самой земли, рассыпало яркие пятна по зеленой моховой подложке, золотило и заставляло сочиться смолой стволы сосен. Пахло вкусно: немного этой самой смолой, немного сырой землей, немного травами.

– Придремала? – Семен Петрович глянул на нее через плечо. Ответа он не ждал, просто констатировал факт.

– Придремала. – Нина хотела было потянуться, но вовремя остановилась. – А долго еще? – спросила, оглядываясь по сторонам.

– Скоро уже. Да вот, считай, приехали.

Впереди и в самом деле посветлело, сосны отступили от дороги. Да и сама дорога сделалась шире и презентабельнее. А вдалеке уже виднелась деревня. Самое ее начало: дома под покатыми крышами, палисадники с кустами сирени и жасмина. Значит, и в самом деле почти приехали.

– Шипичиха как раз на окраине обитает. – Семен Петрович снова утерся картузом, словно встреча с Шипичихой была для него тем еще испытанием. – Наособицу живет. Всегда нелюдимой была, а под старость лет так и вовсе одичала. Я вас это… я вас высажу у ее дома, а сам того… по делам поеду. Лады, красавица?

– Конечно! Спасибо вам большое, Семен Петрович. Вы нас очень выручили.

– Выручил… – проворчал он себе под нос. – Это еще подумать нужно, выручил али в самое логово к старой монстре привез.

Нине хотелось сказать, что Семен Петрович не видел настоящих монстров, не имел с ними дела, но она не стала, вместо этого попыталась сунуть деду денег, но тот неожиданно отказался, кажется, даже оскорбился.

– Ты сдурела, девка?! Кто ж за такое деньги берет? Ну, выручил и выручил. Нам с Натуськой не в тягость, а мальцу твоему забава. Ты думаешь, это я Натуськой правил, пока ты спала? Нет, это он Натуськой правил. – Семен Петрович подмигнул Темке. – Натуська у меня мировая лошадь, считай, боевая подруга. Понимает меня получше, чем иная баба своего мужика. Так-то! Ну, вот мы и приехали. Вона ее логово! – Он указал рукой на выглядывающую из-за зарослей шиповника избушку. С виду избушка совсем не походила на логово монстры. Впрочем, на пряничный домик она тоже не была похожа. Наверное, из-за своей очевидной, бросающейся в глаза старости. И только ярко-голубой забор палисадника выбивался из общей картины запустения. Забор был явно новый, свежеокрашенный.

С телеги Темка спрыгнул сам, Нине осталось лишь стянуть на землю рюкзак. Вот они и добрались. Куда добрались, пока неясно, но ждать осталось недолго.

Покосившаяся деревянная калитка была не заперта, но войти Нина не решилась. Из щели между калиткой и землей за ними внимательно и сторожко наблюдала собака. Сначала просто смотрела, а потом зашлась звонким лаем. Темка вздрогнул, вцепился в Нинину руку.

– Не бойся! – Судя по голосу, собака была некрупной, но Нина на всякий случай задвинула сына себе за спину. – Ты только не бойся, Темка. Сейчас она замолчит.

А и правда замолчала. Тявкнула в последний раз и затихла. Зато тут же послышался сиплый старушечий голос:

– Чего брешешь, Найда?! Кого там нелегкая принесла?

Нелегкая принесла их с Темкой. Принесла и бросила на пороге вот этого старого, неприветливого дома. Теперь уж только вперед, назад им дороги нет.

– Здравствуйте! – сказала Нина громко и рукой приветственно взмахнула. Просто так, на всякий случай. – Можно вас побеспокоить?

Получалось некрасиво и жалко. Типа сами мы не местные, помогите, чем можете.

– Нельзя! – буркнула невидимая старуха и решительно распахнула калитку. – Нельзя меня бес… – Она не договорила, уставилась на Нину с Темкой очень внимательным, не по-стариковски острым взглядом.

Сама она была рослой, даже высокой. Время оставило следы на ее испещренном глубокими морщинами лице, иссушило кожу, но пощадило осанку. Наверное, в молодости она была красива. Даже наверняка красива. Но характер… Что там говорил Семен Петрович про монстру?..

– Заходите! – велела вдруг старуха и пошире распахнула калитку. – Найда, свои! – сказала, проходя мимо некрупной, лохматой собачонки, и, не оборачиваясь, добавила: – Не чаяла я тебя тут увидеть.

Не чаяла. Нина и сама не чаяла, но так уж вышло, так уж жизнь распорядилась. Что уж теперь?

Не выпуская Темкину руку, она аккуратно прикрыла калитку, по узкой тропинке прошла вслед за хозяйкой к покосившемуся крыльцу. Собака Найда молча потрусила следом.

– Мешок свой тут кидай! – велела Шипичиха. По всему видать, это была именно она. – Руки мойте. – Она кивнула на железный рукомойник, прибитый прямо к стене дома. – И входите.

И снова она не стала их дожидаться, исчезла в полумраке сеней, загрохотала чем-то железным.

Руки мыли долго. Темке было интересно, как работает рукомойник. Не видел он в своей городской жизни такого дива. Пришлось показывать и объяснять, а потом почти силой тащить сына в сени. Рукомойник его впечатлил!