Прикосновение - Фрэнсис Пол Вилсон

Алан осторожно положил руку ей на плечо.

— Успокойтесь. Возможно, это всего лишь киста — то есть наполненный жидкостью мешок, или что-нибудь такое же доброкачественное. Давайте посмотрим.

Женщина сняла бюстгальтер. Алан осмотрел ее груди. Он сразу же заметил маленькую вмятину в двух дюймах от левого соска.

— Какая грудь?

— Левая.

Это становилось все более зловещим.

— Ложитесь.

Как будто стараясь отсрочить неизбежное, Алан сперва осмотрел правую грудь, начав с периферии, затем прощупав вокруг и наконец дойдя до самого соска. Все нормально. После этого он перешел к левой груди, начав с подмышки. Там, под скользким слоем пота, дезодоранта, среди подбритых волос он отчетливо различил три увеличенных лимфатических узла. О, черт! Он принялся ощупывать саму грудь и обнаружил неправильной формы затвердение. У него екнуло сердце: «Безусловно, злокачественная!»

...И в этот момент опять случилось «это».

Ощущение покалывания, состояние эйфории, жалобный вопль пациентки, момент растерянности.

— Что это было? — воскликнула Генриетта, прижимая руки к левой груди.

— Я не знаю... — пробормотал Алан, не на шутку встревоженный. В самом деле, что бы это значило?

— Опухоль исчезла! — воскликнула миссис Вестин, лихорадочно ощупывая пальцами свою грудь. — Слава Богу-опухоли больше нет!

— Да нет же, она есть, — возразил Алан. — Ра... — Он чуть было не сказал — раковые опухоли. — Опухоли так вот сразу не исчезают. — Ему было хорошо известно психологическое значение отрицания. Самое худшее, что может произойти — Генриетта поверит, будто у нее в груди и в самом деле больше нет опухоли. — Вот, смотрите, я вам сейчас покажу.

Однако показать он так ничего и не смог. Опухоль действительно исчезла. Исчезло все — затвердение, увеличенные узлы под мышкой — все!

— Как вы это сделали, доктор?

— Что я сделал? Я ничего не сделал.

— Нет, вы это сделали. Вы прикоснулись к ней, и она исчезла. — Женщина смотрела на него сверкающими от восхищения глазами. — Вы исцелили меня.

— Нет, нет. — Алан судорожно подыскивал объяснение. — Должно быть, это была киста, и она сама прорвалась. Только и всего.

Он сам не верил в эту чепуху. Кисты груди не лопаются сами по себе и не исчезают при обследовании — и Генриетта Вестин, судя по выражению ее лица, тоже не верила в нее.

— Слава Господу! Он излечил меня при вашем посредстве.

— Давайте проверим еще раз! — Алан снова прощупал ей грудь. — Этого не может быть! Она должна быть здесь! — шептал он сам себе. Но опухоли не было, не было ни малейшего следа затвердения.

— Благослови вас Господь!

— Подождите минуту, Генриетта. Я хочу, чтобы вам в больнице сделали маммограмму.

Она застегнула бюстгальтер. Глаза ее все еще сверкали.

— Как скажете, доктор.

«Не смотрите же на меня так», — подумал Алан. Вслух же сказал:

— И сделайте это сегодня. Я позвоню в больницу.

— Как прикажете.

Когда миссис Вестин ушла, Алан бросился в свой кабинет. Он схватил трубку телефона, намереваясь связаться с рентгенологическим отделением городской больницы Монро, и вдруг почувствовал, что не может вспомнить номер телефона, хотя и набирал его раз по двадцать на день. Только через несколько секунд к нему вернулась память. Это событие потрясло его.

Джек Фишер, главный рентгенолог, не пришел в восторг от того, что ему придется втиснуть еще одну ксеромаммограмму в свое расписание, тем не менее Алан сумел убедить его, что эта заявка имеет особую срочность, и тот, правда без особой охоты, согласился выбрать время для миссис Вестин.

Мало-помалу Алан справился с осмотром остальных утренних посетителей, хотя и понимал, что некоторых из них он осматривал в недопустимой спешке. Но сегодня он не мог иначе. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы сконцентрироваться на их проблемах, в то время как в его мозгу то и дело возникал один и тот же вопрос: что стало с раковой опухолью в груди Генриетты Вестин? Она, безусловно, была там во время осмотра. Он явственно ощущал ее! И, несомненно, это была злокачественная опухоль, на что указывали те три узла в подмышке.

И вдруг она исчезла! Это было какое-то безумие!

Наконец подоспело время ленча. Алан отпустил Конни и Дениз поесть. Глядя на них, он часто сожалел о том, что Джинни больше не работает здесь. Его жена начинала свою деятельность в качестве медицинской сестры, когда он только-только обосновался в своем кабинете. Вскоре она решила, что это занятие не для нее. И, возможно, была права. В конце концов, ни одна из жен тех врачей, с которыми Алан был знаком, не работала рядом со своим мужем.

На столе Конни зазвонил, замигал сигнальной лампочкой телефон. Это была специальная линия связи с больницей, фармацевтами, с врачами других больниц. Алан поднял трубку. Звонил Джек Фишер.

— Алан, у нас все в порядке. Небольшая склонность к образованию кисты. Опухоли нет. Нет также ни обызвесткования, ни сосудистых изменений.

— А ты проверил узлы под мышками, как я просил?

— Все чисто с обеих сторон. Абсолютно чисто.

Алан молчал. Он просто не мог произнести ни слова.

— С тобой все в порядке, Алан?

— Да, конечно, Джек. Очень тебе благодарен за оказанную услугу. Правда, большое спасибо.

— Не за что. С этими чокнутыми смеху не оберешься.

— Чокнутыми?

— Ну конечно! Эта мадам Вестин... Она ко всем пристает и рассказывает, как ты ее исцелил одним лишь прикосновением. Утверждает, что у нее была злокачественная опухоль в груди и что после первого же твоего прикосновения она исчезла. — Джек рассмеялся. — До сих пор мне казалось, что все глупости на эту тему уже рассказаны, однако, как выяснилось, я ошибался...

Алан поспешил завершить разговор, сумев тем не менее соблюсти необходимую вежливость. Повесив трубку, он рухнул в кресло и уставился неподвижным взглядом в пятно на противоположной стене.

Итак, левая грудь у Генриетты Вестин вполне здорова и ее ксеромаммограмма безупречна. Но еще два часа тому назад дело обстояло совершенно иначе! Алан ничего не понимал. Посидев еще минут пять, он глубоко вздохнул и поднялся на ноги. В конце концов, нечего беспокоиться об этом. Важно то, что Генриетте больше не грозит потеря груди. А обо всем остальном он поразмышляет, когда у него будет много свободного времени. Сейчас же ему нужно немного перекусить и принять вечернюю смену.

Внезапно зазвонил телефон. На этот раз вызов был по общей линии.

Звонила миссис Андерсен. Она рыдала в трубку что-то про Соню и про ее ухо.

О Господи, этого только ему еще не хватало!