Большая книга ужасов. 46 - Галина Гордиенко

Хотя первая неделя прошла без малейших изменений, Дина все еще на что-то надеялась. Она практически каждый вечер терпеливо звонила Сушковым домой и подолгу беседовала с матерью Пахана. Та уже ждала ее звонков.

Несчастную женщину искренне трогало, что девочку волнует судьба ее сына. Тем более Дину!

Сушкова-старшая отлично знала: это единственная одноклассница, которая действительно нравилась Игорю. Настолько, что он и от матери этого не скрывал.

Выслушав в очередной раз безрадостный отчет о больном, Дина тяжело вздыхала и разочарованно бросала трубку. Она даже друзьям о своих звонках не рассказывала. Смысла не видела. И так понятно – изменись что, Дина сразу бы сообщила.

В четверг она позвонила чуть раньше обычного и нарвалась на горничную. Мама Игоря находилась в ванной и не смогла подойти к телефону.

Решив, что большой разницы нет, Дина пристала с расспросами к смущенной ее настойчивостью девушке. Потрясенно выслушала. Дрожащей рукой нажала на «отбой» и в панике принялась звонить друзьям.

Объяснять им что-либо по телефону Зимина отказалась наотрез. Зато решительно потребовала, чтобы сию же секунду все ехали к ней, причем несмотря на позднее время – все-таки девять часов вечера.

Дина впервые в жизни не испугалась Лениных криков. Парамонова только что вернулась с тренировки и еще не успела принять душ и переодеться.

А когда настырная Ленка стала особенно напирать, Дина холодно отрезала:

– Обойдешься б-без душа! Н-надо было мыться там же! Во Дворце с-спорта. К-как все н-нормальные люди. А не т-тащить свою г-грязь домой!

Пораженная до глубины души подобным беспрецедентным поведением ближайшей подруги, Лена примчалась первой. Но ничего из бледной, мрачной Дины не вытянула.

Зимина молчала как партизан, и все Ленины старания пропали зря. Пришлось ждать остальных.

Парамонова за эти полчаса едва не скончалась от любопытства!

Наконец собрались все. Дина пошепталась с встревоженной мамой. Потом привела друзей в свою комнату. Плотно прикрыла дверь и сухо бросила:

– С-садитесь. И молчите.

Она отошла к окну и некоторое время всматривалась во вспыхивающие яркими огнями вечерние улицы. Город, к Дининой смутной тревоге, никак не отреагировал на случившееся, продолжая жить по-прежнему. Шуршал шинами машин по асфальту, разноголосо бубнил телевизионными передачами из всех окон, сиял рекламными щитами…

Город не чувствовал, что произошла катастрофа.

Что в одном из домов проснулось древнее зло.

И это пугало.

Дина, глядя в окно, сказала:

– Я б-буду рассказывать. К-как умею. А вы не сбивайте. Слушайте. И д-думайте.

Она помолчала.

– С-сегодня я, как всегда, звонила Сушковым. Только говорила не с матерью…

– А с кем? – перебил Гришка и тут же получил от Лены подзатыльник.

Рука у Парамоновой тяжелая, и бедная Гришкина голова загудела словно колокол. Лапшин ошеломленно потер затылок и покорно пробормотал:

– Молчу-молчу…

– Я г-говорила с горничной, – будто и не слыша, продолжила Дина. – Мать была в ванной. Отец – где-то в городе. Пахан у себя. И она могла говорить откровенно. А поговорить ей хотелось. Очень. Потому что она напугана!