И снова пятница, тринадцатое... - Елена Артамонова

Толик вздохнул, привычным жестом пригладил непослушные волосы. Единственное, что он мог сделать в такой ситуации, – это разыскать ведьму, упасть ей в ноги и молить о прощении, упрашивая расколдовать любимых людей, а точнее – дать им противоядие. Вся проблема в том, что на дворе стояла глухая ночь, и не у кого было выяснить, где обитает злая старуха. Возможно, поиски следовало отложить до утра, но мальчишка не мог ждать рассвета.

Покинув лоджию, он с содроганием вошел в темное помещение, которое еще недавно было уютным, счастливым, любимым домом. Но люди, которые дарили Толику счастье, теперь перестали быть самими собой, а потому квартира превратилась в подобие страшного холодного склепа. В положенный час зомби закончили дневные дела, следуя привычке, разделись, разобрали постели, легли в них. Но погрузились ли в сон эти лишенные души люди? Что видели они в тишине ночи? Об этом Толику было страшно даже подумать. Накинув куртку, он поспешно вышел из наполненной горем и страхом квартиры.

В эту ночь все почему-то очень рано легли спать. Почти все окна в домах уже погасли, и только несколько огоньков золотилось во мраке. Дворы тонули в темноте, с улицы не доносилось звуков. Отчаяние вновь начало овладевать мальчишкой, который только теперь в полной мере осознал, что же случилось. Страшная мысль о том, что люди, которых он любил, навсегда стали зомби, не давала покоя. Проходя вдоль домов, Толик заглядывал в темные окна, пытаясь угадать, где именно живет страшная старуха. Безрезультатно. Впрочем, даже если бы он узнал ее адрес, то вряд ли посмел бы прийти к ней среди ночи, опасаясь еще сильнее разозлить старую каргу. Оставалось ждать утра, но с каждой минутой ожидание становилось все более мучительным.

В старой, утопавшей в зелени лип и каштанов пятиэтажке в основном доживали свой век старики, поэтому обитатели этого дома ложились спать очень рано, и к полуночи он уже напоминал черный холм. Но сегодня на черном фоне стены горело одно окошко. Оно вспыхивало малиновыми и зелеными всполохами, словно кто-то зажег в квартире елочную гирлянду или устроил дискотеку. Однако никаких звуков из квартиры не доносилось – разноцветные вспышки на несколько мгновений озаряли крону стоявшего перед окном каштана, а затем все вновь погружалось в темноту.

Случайно заметивший странное окно Толик остановился как вкопанный и долго не мог отвести от него взгляда. Сердце подсказало мальчишке – там, на втором этаже старого дома, находится виновница всех его бед, и сейчас она творит очередной колдовской ритуал. Парень сжал кулаки. Он лютой ненавистью ненавидел ведьму, хотя и понимал, что должен сдержать свой праведный гнев и смиренно молить ее о прощении.

Глядя на зловещее окно, Толик не обращал внимания на то, что происходило вокруг, поэтому не заметил, как из кустов возникла темная долговязая фигура. Некто пару минут постоял неподвижно, потом шагнул к застывшему перед окном мальчишке:

– И с тобой это случилось?

Толик считал себя человеком с крепкими нервами, но неожиданно прозвучавший вопрос подействовал на него, словно электрический разряд, заставив вздрогнуть. Мальчишка стремительно обернулся:

– Что?!

– Пришел посмотреть на нее?

Малиновый всполох упал на лицо говорившего, и Толик увидел перед собой парня чуть старше себя. Они не были знакомы, однако забрызганная веснушками физиономия рыжеволосого незнакомца частенько мелькала во дворе.

– Ты это о ком? – на всякий случай уточнил Толик, прекрасно понимая, кого имел в виду рыжий.

– О старой ведьме, которая здесь живет.

– Толстухе с нечесаными волосами?

– Ты прекрасно знаешь, о ком мы говорим. Иначе бы не торчал у нее под окнами. Кого она «увела»?

– Увела?

– «Увела», забрала душу, превратила в зомби – называй, как хочешь, если тебе от этого легче. Кстати, меня зовут Арсений.

– Толя.

– Здесь надо было бы сказать: «Очень приятно», но только наше знакомство вряд ли можно считать таковым. Ведьма «увела» мою сестру. Это случилось две недели назад. Теперь Анастасия больше похожа на киборга, чем на человека, – никаких чувств, никаких желаний. Никто не понимает, что с ней произошло, говорят о депрессии и все такое, но я-то знаю, в чем дело.

– Неужели это действительно вуду?

– Быстро сообразил. Пойдем, не будем торчать под окном.

Ребята отошли подальше от мрачного дома, устроились на освещенной лавке перед одним из подъездов соседней пятиэтажки.

– Сначала я чуть не свихнулся, – начал невеселый рассказ Арсений. – Впрочем, что тут говорить, сам понимаешь, какие чувства испытывает человек, когда случается такое. Потом мне удалось понять, кто во всем виноват, и тогда я побежал к старухе. Ноги ей целовал, плакал, умоляя расколдовать Настю…

– И?

– Что «и»? – Арсений зло посмотрел на своего товарища по несчастью. – Она хуже самой злой училки, ее ничем не проймешь. Потом, когда стало ясно, что сестре не поможешь, я хотел только одного – голову оторвать проклятой ведьме, но оказался слабаком, не сумел отомстить. А потом смирился. Когда совсем тошно становится, прихожу сюда по ночам и стою под окном, сам не знаю зачем.

– Что же теперь делать?

– Не знаю.

Ребята замолчали. Настроение у обоих было отвратительное, а впереди – никаких перспектив.

– Как ты догадался про вуду, Арсений?

– Я видел, как старуха дунула в лицо Насте, обсыпав ее серой пылью. Сестра зашаталась и упала, минут пять она лежала, как мертвая, а я все пытался сделать ей искусственное дыхание. Потом Анастасия поднялась, открыла глаза, но в них была пустота. Старуха стояла рядом и ухмылялась. Сначала я ничего не понял, но все время думал об этом порошке, пока не вспомнил, что видел подобную сцену в одном из фильмов про настоящих гаитянских зомби. Я обшарил Интернет, собирая информацию, и понял, с чем столкнулся. Да только поздно…

– Почему?

– Если дать человеку противоядие в течение суток, он снова станет самим собой, а если промедлить – «заколдованный» навсегда останется зомби. Я узнал об этом на третий день…

– Значит, маму, папу и Сережку еще можно спасти?! – воскликнул Толик, едва не подпрыгнув от радости. – Это случилось сегодня днем, ближе к вечеру. Время еще есть…

– Да, их можно спасти. Если, конечно, за оставшиеся часы ты сумеешь найти противоядие.

Надежду вновь сменило отчаяние. Еще минуту назад Толику казалось, что все можно исправить и вернуть, но теперь он вновь осознал безнадежность положения. Мерзкая старуха никогда не откроет тайну противоядия и не станет спасать отравленных ею людей. А в Интернете вряд ли найдешь рецепт средства, которое возвратит зомби его потерянную душу…

– Но должен же быть какой-то выход?!

– Не для меня. Не для Анастасии.

– Старуха заколдовала моих родителей и братишку. Всю семью! Понимаешь? Помоги мне, Арсений!