Сумерки вампиров. Мифы и правда о вампиризме - Павел Горьковский

В течение многих столетий торжества разнузданной «гематомании» — массовых кровопусканий, несмотря на сомнительную эффективность этого метода, у него было удивительно мало противников. К таковым можно с уверенностью отнести Франсуа Рабле — автор одного из известнейших текстов, ставших знамением эпохи Возрождения, был талантливым хирургом и анатомом, некоторое время преподавал на медицинском факультете в Монпелье, Франция. Как истинный гуманист, Рабле одним из первых стал подчеркивать значение личности врача в лечении: «Первейшая обязанность врача — вселять в больного оптимизм, поддерживать в нем веру в выздоровление». — заверял он[54].

Другой убежденный противник кровопускания в любых формах — Самуэль Ганеман, создатель лечебного метода гомеопатии. Ганеман предложил принципиально новый, целостный подход к человеческому организму, разработал собственные методики диагностики по симптоматике, но главное — предложил принцип лечения, основанный на использовании в лечении микроскопических доз минеральных, животных и растительных средств, вызывающих симптомы, подобные типичным симптомам заболевания. Коротко такой подход можно охарактеризовать как «лечение подобного подобным», метод не только доказал свою высокую эффективность на заре медицинской науки и во время массовых эпидемий, но успешно применяется по сей день.

Еще одним ученым, призывавшим прибегать к кровопусканиям с большой осторожностью, был Парацельс — автор натурфилософского трактата «Книга о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах». Не просто лекарь, а некромант и алхимик — человек, по мнению современников, посвященный в высшие, алхимические тайны бытия и способный вдохнуть жизнь в гомулункуса. Стоит заметить, что один из разделов некромантии включал гадание по крови — для предсказания учитывалось все: цвет, густота, скорость, с которой кровь вытекала из ранки и свертывалась, — то есть фактически многие из тех же параметров, которые в дальнейшем стали использовать для диагностики заболеваний.

Разумеется, отдельные ученые, которые жили в разное время, исповедовали различные философские взгляды и принадлежали к разным медицинским школам, не могли составить сколько-нибудь заметную оппозицию разросшемуся сообществу «отворителей крови». Хотя лекари и цирюльники не были склонны рассматривать процедуру кровопускания как основную причину смерти своих многострадальных пациентов, но все же феномен смерти, вызванной чрезмерной кровопотерей — внешним или внутренним кровоизлиянием, был им хорошо известен. Отсюда оставался всего один небольшой шажок до логически безупречного вывода — жизнь можно сохранить или продлить, восполнив кровопотерю или недостаток крови путем ее переливания.

Доктрина использования крови как целебного средства в медицине не нова и опиралась на авторитет античных предшественников. Еще Овидий Назон писал в «Метаморфозах» о целительных свойствах крови. В сочинениях Плиния и Цельсия сообщается о том, что больные или пожилые римляне пили кровь умирающих гладиаторов, поскольку считалось, что она обладает омолаживающим действием. По другим источникам, римские старики добывали кровь из вен юных рабынь и пили, смешав с молоком. И все же врачам, рискнувшим вступить на путь экспериментов в области переливания крови непосредственно через систему кровеносных сосудов, предстояло узнать еще очень многое. Собственно переливанию крови предшествовало изобретение так называемых впрыскиваний.

Хотя хорошо известный всем медицинский шприц из стекла был изобретен достаточно поздно — в 1853 году, первые впрыскивания стали производить уже в XVII веке, при помощи заточенных птичьих перьев, трубок и воронок, или даже бычьих или рыбьих пузырей — как это делал Кристофер Рэн в 1656 году. Позднее стали использовать «инжекторы Паскаля», для впрыскиваний использовали вино, эль, молоко, настойку опия, разведения мышьяка и солей. Результаты первых исследований были опубликованы в «Философских трудах Лондонского Королевского общества». Таким образом, автора записок — знаменитого английского архитектора Кристофера Рэна — можно причислить к основоположникам современной инфузионной терапии и внутривенного наркоза.

Впечатляющую и точную историческую реконструкцию опытов со впрыскиванием, популярных в XVII веке, можно найти в романе Йена Пирса «Перст указующий». Автор приписывает их постановку модному лондонскому врачу середины XVII века, основателю Королевского Научного общества, члену Королевской коллегии медиков Ричарду Лоуэллу (1631–1691), автору «Tractatus de Corde», известному смелыми медицинскими экспериментами с кровеносной системой.

«…Вы слышали про впрыскивания? — спросил он… — мы берем острый инструмент и втыкаем его в сосуд, а потом впрыскиваем жидкости прямо в кровь, минуя желудок… Результаты мы получали разные, — признался он затем. — В первый раз все вышло великолепно. Мы впрыснули одну восьмую чашки красного вина прямо в собаку. Недостаточно, чтобы она хотя бы слегка опьянела, если бы вылакала столько. Но благодаря такому методу она была пьянее пьяного… В следующий раз мы попробовали впрыснуть молоко, чтобы посмотреть, не обойдем ли мы таким образом потребность в еде. Но, к сожалению, оно в сосудах свернулось. Наверное, мы впрыснули слишком много. В следующий раз сократим доз…» — повествует британский эскулап-новатор своему итальянскому коллеге[55].