Лэшер - Энн Райс

— Ради Бога, не произносите вслух его имя, —взмолился один из парней. — Воистину, нечистый дернул меня назвать еговчера вечером. Поверьте, я слышал про него лишь краем уха. И вряд ли кторасскажет вам его историю. Это ведь старая легенда, и некоторые считают еепустой выдумкой. Хотя, судя по урагану, который разыгрался здесь вчера, легенданедалека от правды.

— Расскажи мне все, что знаешь, — потребовал я.

— Я же сказал, что не знаю ничего, — упрямоповторил он. — О нем я слышал только от собственной бабушки. Она всегдавспоминала его, когда желала чего-то невозможного. Это она сказала мне, что кнему следует обращаться с великой осторожностью. Ни в коем случае нельзяпросить у него исполнить желание, которое не является сокровенным и заветным.Здесь, в горах, я тоже пару раз слышал его имя. О нем поется в старых песнях.Вот и все. Сам я не католик, да будет вам известно. И не обязан разбираться вкатолических святых. И никто из местных жителей в них не разбирается.

Второй проводник кивнул в знак согласия.

— Сам я знаю и того меньше, — сообщил он. —Раз, правда, слышал, как моя дочь ему молилась. Просила, чтобы он заставилпарней обратить на нее внимание.

Я еще долго донимал проводников вопросами, но разговорить ихмне не удалось. Больше они ничего мне не сообщили. Настало время как следуетосмотреть развалины собора, каменный круг и замок. Дух не давал о себе знать. Яне слышал его голоса и не замечал никаких свидетельств его присутствия.

Когда мы вошли в замок, мною овладел страх. Это местопоказалось мне чрезвычайно зловещим. Однако дух и на этот раз никак себя непроявил.

Мы с Мэри-Бет долго бродили по развалинам и только снаступлением сумерек вернулись в лагерь. Я постарался как следует рассмотретьвсе, что смог. Пол собора давно скрылся под толстым слоем земли. Что таилосьниже — неизвестно. Чьи-то гробницы? А может быть, церковные книги и документы?Или ничего?

Мне так и не удалось определить, где нашла свою смертьнесчастная Сюзанна. От улиц и рыночной площади не осталось никаких следов.Найти место, где полыхал костер, не представлялось возможным. Обратиться кЛэшеру я не решился, опасаясь вызвать новую вспышку его гнева. У меня былахорошая память, и я живо помнил о том, что случилось вчера.

В Даркирке, маленьком и чистом пресвитерианском городке сбелыми аккуратными домиками, мне не удалось отыскать ни одного человека, вдостаточной мере сведущего в иерархии католических святых. Расспрашивая местныхжителей, я немало услышал о минувших днях, каменном круге, ведьмах, шабашах,что они устраивали в долине, и злобном маленьком народе, похищающем младенцев.Но чувствовалось, что все эти старинные предания мало занимают горожан. Сгораздо большим интересом они говорили о поездках по железной дороге в Эдинбургили Глазго. Они не любили ни долину, ни дремучие леса, что ее окружали. Большевсего им хотелось, чтобы в долине построили сталеплавильный завод. Чтобы дляэтого вырубили все леса в округе. Для них гораздо важнее было заработать накусок хлеба с маслом.

Неделю я провел в Эдинбурге, улаживая все формальности,связанные с покупкой земли. Наконец необходимые документы оказались у меня наруках. Я стал полноправным владельцем долины и незамедлительно выписалдоверенность на имя маленького профессора истории. Он, кстати, пригласил меняна замечательный обед, и мы отметили мое благополучное возращение из горнойэкспедиции жареной уткой и бутылкой кларета.

Неутомимая Мэри-Бет вновь отправилась в город на поискиприключений и вновь взяла с собой Лэшера. С той ужасной грозовой ночи мы с нимне обменялись ни единым словом. Голос его более не касался моего слуха и незвучал в моем сознании. Я тоже платил ему молчанием. Однако с Мэри-Бет онразговаривал по-прежнему и постоянно находился рядом с ней. Я ничего нерассказал ей о том, что мне довелось узнать, а она не сочла нужным о чем-либоспрашивать.

Откровенно говоря, я боялся даже произносить имя Эшлера. Да,признаюсь, моей душой владел страх. Жуткие картины разбушевавшейся стихиипо-прежнему стояли у меня перед глазами. С потрясающей ясностью я виделиспуганные лица проводников и исполненный жгучего любопытства взгляд Мэри-Бет,устремленный в темное небо, с которого лились потоки дождя. Причинывсепоглощающего страха оставались непонятными мне самому. Ведь пока что победаосталась за мной, в этом не было сомнений. И теперь я знал его настоящее имя.Но был ли я готов рискнуть собственной жизнью, вступив с ним в сражение?

Наконец, обедая в обществе моего лысого очкастогонаставника, я посетовал, что, перерыв все библиотеки и просмотрев все житиясвятых и книги по истории Шотландии, не нашел ни единого упоминания о святомЭшлере.

В ответ профессор расхохотался и подлил вина в мой бокал. Втот вечер он пребывал в великолепном настроении, ибо только что получил от менянесколько тысяч американских долларов — сумму, способную обеспечить не толькоего собственное безбедное существование, но и будущее его детей. От него жетребовалось лишь одно: посвятить себя изучению Доннелейта.

— Святой Эшлер способен на все, — произнесон. — Так иногда говорят школьники. Считается, что этот святой можетвыполнить любое, пусть даже самое невероятное желание. При этом никаких историйи легенд, связанных с его жизнью, до нас не дошло. По крайней мере, мне онинеизвестны. Однако не забывайте, на этих землях давно уже господствуютпресвитериане. Католиков здесь мало, и прошлое покрыто тайной, — совздохом добавил профессор.

Тем не менее он пообещал, что сразу по окончании нашейтрапезы просмотрит несколько книг из своей библиотеки. Пока же, сидя за столом,мы обсуждали проблемы, связанные с созданием специального трастового фонда,средства которого пойдут на сохранение руин Доннелейта и проведение тамархеологических раскопок. Профессор пообещал, что составит подробнейший план иописание развалин, которые отныне станут постоянным объектом тщательных научныхизысканий.

Наконец мы вместе отправились в библиотеку. Средибесчисленных томов профессор отыскал несколько католических книг, изданных ещедо прихода к власти короля Генриха Восьмого. Одна из них, «Тайная историякланов горной Шотландии», представляла, по его словам, особый интерес. Имяавтора этой старинной, изрядно потрепанной книги в черном кожаном переплете небыло известно даже профессору. Когда он положил драгоценный том на письменныйстол, ярко освещенный лампой, я увидел, что разрозненные пожелтевшие листыисписаны замысловатым шрифтом.

Профессор сообщил, что здесь приводятся родословныенескольких кланов, и указал пальцем на соответствующее место.