Ошибка Синей Бороды. Фантастический мистический роман - Ирина Лем

Обращаться за помощью к преподавателям не видел смысла. У них слишком много подопечных, недосуг с каждым заниматься. Нехватка времени - типичная проблема доцентов университетов. Собственный научный труд дописать некогда, а тут желторотые студенты донимают. Со всякими неважными мелочами, про которые думают, что совершают мировое открытие. Просят поглубже окунуться, высказаться, помочь. А доцент – не ходячая энциклопедия, на каждый вопрос ответа сходу не знает. Читать, вникать – извините, некогда. О личных проблемах голова болит: семья, любовница, кредит, маленькая зарплата, машина требует ремонта и тд.

Вдобавок существовала опасность, что оригинальную тему украдут. Как часто происходит: сначала педагог выступает в качестве консультанта, в дальнейшем автоматически становится соавтором. Чтобы своим именем продвигать чужой труд. Чтобы в случае успеха легче было присвоить лавры, а настоящего автора отодвинуть к стенке. Еще лучше там же и расстрелять, чтобы не вздумал просить поделиться гонораром или заняться шантажированием.

Схема Жюлю не подходила: становиться жертвой прилипал очень не хотелось. По примеру кумира, он верил в себя и надеялся на собственные силы.

10.

Чем дольше Жюльен изучал своего героя, тем сильнее им увлекался. Иметь личную, романтически окрашенную, глубоко запрятанную тайну было заманчиво и привлекательно. Придавало оригинальности, отличало от сверстников и соседей. Которые, не зная правды о знаменитом земляке, только тупо поддерживали массовое мнение.

Увлеченность Жюля принимала порой маниакальные формы и характер фанатизма. Он начал себя с ним ассоциировать. Захотелось хоть в чем-то быть похожим на предмет поклонения. Вопрос – в чем? Геройские поступки совершать теперь немодно. Мало осталось возможностей для подвига в современной жизни.

Если подумать, то – всего две. Общеизвестные, набившие оскомину банальностью: бабушку через дорогу перевести, утопающего от смерти спасти. Только и они как-то подрастеряли актуальность.

Действительно. Ну кто сегодня примет за подвиг желание помочь слабой зрением старушке, толкающей впереди ходунки на колесах? Например - если ей вдруг вздумается создать экстремальную ситуацию на дороге и перейти на красный свет? Никаких проблем. Помощники не понадобятся – ей ничто не грозит. Едва ступит колесами на проезжую часть, движение дружно остановится. Все эти пижонские-парижские-последние автомодели с удовольствием уступят ей путь. Не из вежливости, а из чисто эгоистической предпосылки: не дай Бог бабку задавить, она же своими ходунками весь капот исцарапает!

Или другой избито-классический пример для желающего назваться героем современности. Извлечение утопленников. Предлагаете начать бродить по берегу Сены, искать любителей искупаться в пьяном виде, чтобы спасти? Напрасная трата времени и энтузиазма: река настолько загрязнена, что кроме бродячих собак и перелетных уток никто окунаться не решится. Даже ноги помыть, даже в подпитии, уколовшись или нанюхавшись.

Да-а, тяжеловато стало с подвигами-то...

Ничего, фиаско небольшое, Жюль переживет. Если делами не удалось скопировать барона, то хотя бы внешне. Нашел в интернете его прижизненную картину. Долго рассматривал, любуясь. Да, Жиль де Лаваль был не только отважен душой, но чрезвычайно красив! Художнику можно верить. Современники в один голос отмечали чертовски привлекательную внешность владельца Тиффожа. Что только подтверждало его склонность к дьявольщине - по их недалекому мнению.

Лишний повод посочувствовать - по мнению Жюля. И восхититься. Он отпустил челку, волосы до плеч, сделал пробор, в точности повторив продуманно-небрежную прическу портрета. Которой в современности ближе всего подходит название «под хиппи». Уверил себя, что имел поразительное сходство.

Жаль, доспехи негде купить, а то Жюль непременно приобрел бы. Примерил иногда перед зеркалом, когда сокамерники, то есть со-жильцы по комнате в общежитии, отправились на вечернюю прогулку по барам.

Вскоре после поступления в университет, он стал зачесывать волосы назад, чтобы челкой не походить на гомо. Которых увидел в Париже впервые и не желал быть приписанным к их числу. В деревне Машкуль они за нормальных не считались. Они имелись, но скрывались. Даже женились, заводили детей. Однако, открыто выходить из шкафа побаивались: ждали, когда прогресс и цивилизация доберутся до косных деревенских умов. Те гомо, которые не дождались, эмигрировали из деревни в столицу и окрестности.

В единственном вопросе разошлись мнения кумира и поклонника. О сексуальной ориентации. Обожаемого Жюлем рыцаря обвиняли, кроме прочего, в содомском грехе - гомофилии. Небезосновательно, здесь Жюль осторожно соглашался с судом. Именно в данном качестве он не хотел с бароном ассоциироваться: был убежденный гетеро и не представлял себя иначе.

Вот судьбой поменялся бы охотно. Ах, если б ненадолго оказаться на месте де Рэ, повернуть время вспять! Он бы восстановил поруганную репутацию барона.

Не повторил его ошибок. Не стал слепо-простодушно доверяться судьям в рясах, принял меры к спасению. Окопал бы крепость непроходимым рвом. Пошел войной на церковь. Бежал бы за границу – наконец. Имелись же у него шпионы, наверняка предупреждали о настроениях во вражеском лагере завистников и должников. Почему не послушал?

Конечно, легко говорить с высоты сегодняшнего знания. А тогда кто мог предполагать, что все так неожиданно обернется и трагически закончится...

Жюль незаметно вздохнул. Сейчас, на улице и при подруге, не стоит увлекаться экскурсиями по психологии души. Он любил там побродить, но строго в одиночестве. Его личные отношения с историческим персонажем никого не должны волновать. Это слишком хрупкое. То, о чем размышляют наедине с собой, в темной комнате, при закрытых форточках.

И никогда вслух.

11.

Все вышеописанное Жюль оставил за рамками беседы с Жаннет. Промолчал из убеждения: не стоит заходить в откровениях слишком далеко. Ни с близкими друзьями, ни с будущей женой, если не уверен, что правильно поймут.

Он сам себя не очень понимал - почему вовлекся в тайну барона де Рэ более, чем только в качестве исследователя-специалиста. Впрочем, недопонимание было невелико. Жить не мешало, внутренней комфортабельности не нарушало, потому не подвергалось углубленному анализу или пристальному рассмотрению под лупой.

Способность к инакомыслию – признак интеллекта. Жюль гордился собственной непохожестью на толпу, стойкостью к общепринятым шаблонам. Не комплексовал, что восхищался персоной, заклейменной обществом как «злодей, не достойный подражания». Он знал правду про барона и хранил, не разглашая.

Однако, давно чувствовал: следует приподнять над ней завесу, приоткрыться перед Жаннет. Сейчас показалось – удобный случай: чтобы заодно стереть впечатления от ее нечаянного выпадения и продолжить разговор о взаимно-интересном.

Глядя в ее не замутненные стереотипами глаза, он решил поделиться истоками своего увлечения и некоторыми идеями по его поводу. В частности - чтобы объяснить выбор места для проведения предстоящего Рождества. Где Жаннет отводилась не второстепенная роль, а вторая главная после Жюля. Он, безусловно, доверял будущей жене и считал - она имеет право знать правду. В тех рамках, которые установит сам.