Ассоциация - Бентли Литтл

Дорога свернула в низину, вроде овражка, огибая густые заросли манзаниты и рощицу остролиста. Высокие деревья заслоняли дома, и казалось, будто ты в самой гуще огромного неизведанного леса.

Вдруг справа в кустах зашуршало, и, несмотря на ясное солнечное утро, по спине Барри пробежал холодок страха. Все-таки он человек городской, неожиданные шумы всегда его пугали. Что делать, профессиональное заболевание! Как человек, пишущий в жанре ужасов, он сразу представил себе наихудший возможный вариант развития событий: вот сейчас выскочит пума и вырвет ему легкие, или медведь растерзает его на клочки… Впрочем, не стоит давать волю воображению. Барри остановился, оглядываясь в поисках источника шума.

В подлеске захрустели ветки.

И еще какой-то звук…

Барри застыл. Звук раздался снова. Невнятный стон, отдаленно напоминающий человеческую речь.

Вдруг справа, совсем рядом, колыхнулась ветка, потом другая.

Из кустов на дорогу выполз безногий, безрукий, страшно грязный человек, смуглый и бородатый. Он полз вперед, судорожно изгибая свое искалеченное тело. Безумные глаза смотрели в пространство. Судя по нечленораздельным звукам, умственно отсталый. Из одежды на нем был только чудовищно замызганный, окровавленный памперс, в разинутом рту – ни одного зуба.

Барри пробрал озноб, хоть он и понимал, что это какая-то детская реакция. Несчастное уродливое существо должно бы вызывать жалость, а не страх.

Обрубок человека прополз до середины дороги, увидел Барри и завизжал.

– Все хорошо, – сказал ему Барри. – Я тебя не трону. – Он огляделся – вокруг никого. – Может, тебе помочь? Или…

Человек снова пронзительно завизжал и задергался, корчась на земле, явно в сильном волнении. Барри почудилось, что тот пытается ему что-то сказать, однако визг и судорожные движения могли с одинаковым успехом означать просьбу о помощи или требование поскорее отсюда проваливать.

Жилистая шея мучительно изогнулась, глаза на заросшем лице выпучились, беззубый рот неестественно широко раскрылся.

Барри присел на корточки.

– Тебе что-то нужно?

Снова визг и конвульсивные рывки.

– Прости, я не понимаю… – Барри запнулся.

Он не знал, что делать.

Человек вновь закричал и забился еще отчаяннее.

Может, просто уйти, сделать вид, что ничего не произошло?

Дорога, уходящая в лес, вдруг показалась темной и мрачной. Барри развернулся и бросился обратно, в ту сторону, откуда пришел. У него не было какого-то определенного плана, только чувство, что надо кому-то все рассказать, привести помощь. За странным и жутким обликом несчастного скрывался реальный человек со вполне реальными проблемами. Необходимо было сообщить о нем властям.

Барри пустился бегом.

У поворота на свою улицу он увидел пикап Фрэнка.

Барри замахал руками. Пикап затормозил рядом с ним.

– Ты как будто привидение увидел!

– Вроде того. – Барри тяжело дышал – из-за разреженной атмосферы он быстро запыхался. – Я тут гулял по лесу и вдруг наткнулся… на человека. Человек без рук, без ног, не может говорить… Ползает по земле в подгузнике.

– А, это Культя, – усмехнулся Фрэнк. – Он живет в лесу.

Такого Барри уж точно не ожидал.

Он готов был снова бежать в лес, показывать калеку Фрэнку, даже, может быть, тащить несчастного к пикапу и везти в больницу, к шерифу или еще куда-нибудь, где тому окажут помощь. Но он не был готов услышать жизнерадостное подтверждение: да, всем в Бонита-Висте прекрасно известно, что в лесу возле поселка живет изувеченный человек, ползает целыми днями вдоль дорог и кричит… Это же полный сюр! Такие штуки случаются в его собственных романах, но никак не в реальной жизни. Барри от растерянности не находил слов.

Фрэнк, должно быть, неправильно понял его молчание.

– Не беспокойся, Культя безобидный. Вреда от него никакого.

– Я не из-за него беспокоюсь, а о нем! Он… – Барри глотнул воздуху. – Он весь грязный, в крови… Черт подери, у человека ни рук, ни ног, он ползает на животе…

– Ну да, такой он и есть, наш Культя. – Фрэнк сочувственно улыбнулся. – Слушай, я понимаю, ты хочешь как лучше и прочее, но тут уж ничего не поделаешь. Он сам выбрал такой образ жизни. Кто мы такие, чтобы диктовать ему, как надо жить? Он взрослый человек, у нас свободная страна…

– По-моему, ему совсем не нравится такая жизнь, – возразил Барри. – Он орал от боли и пытался что-то мне сказать.

– Да он всегда такой. Не напрягайся!

Фрэнк явно не понимал, почему Барри все не успокаивается и отчего его тревожит вид грязного калеки, корчащегося на земле. Барри решил, что разговор пора заканчивать. Он кивнул, как будто ему наконец-то все стало ясно, и попрощался. Пикап двинулся дальше, к выезду из поселка.

Барри тоже пошел своей дорогой, ощущая какую-то непонятную отстраненность от случившегося. Страх еще не совсем его отпустил, и в то же время тревога за Культю была скорее рассудочной и не затрагивала эмоций.

Судя по отсутствию «Субурбана», Морин еще не вернулась. Барри, не заходя домой, отправился к Рэю. Лиз выпалывала сорняки во дворе. Она сказала, что Рэй на террасе и что входная дверь не заперта.

Пройдя через прихожую в гостиную, Барри увидел за окном Рэя – тот сидел с книгой в шезлонге.

Барри открыл раздвижную стеклянную дверь. Рэй оглянулся на звук.

– Привет! – Он помахал экземпляром «Пришествия», который ему подарил Барри. – Вот, читаю вашу книгу! Отлично написано.

– Спасибо, – смутился Барри.

Ему всегда становилось неловко, когда хвалили его работу, – хотя и приятно, конечно.

Рэй отложил книгу корешком вверх на столик рядом с шезлонгом.

– А что случилось? По какому такому случаю меня отрывают от чтения?

– Культя.

Старик хмыкнул, вставая.

– А, так вы наконец услышали о Культе?

– Что значит – услышал? Я его увидел! Пошел в лес размяться, и вдруг – какие-то странные звуки в кустах, а потом на дорогу выкатывается безрукий-безногий человек и вопит, как резаный! Перепугал меня чуть ли не до смерти. Я пробовал с ним поговорить, но он, кажется, умственно отсталый, ничего связно произнести не может. Я пошел за помощью и встретил Фрэнка. Он мне сказал, что это Культя, живет в лесу; похоже, все о нем знают.

– Ну да, – подтвердил Рэй. – Культя в лесу живет. Наверное, у него там какой-нибудь сарайчик есть, но обычно он просто ползает, где захочет.

– И всем всё равно?

– Так ведь… Вроде да.

– А вам это не кажется несколько необычным?

– Само собой, но он ведь не в поселке живет. Лес – территория государственного заповедника. Мы не против, чтобы он бродил по дорогам. И вообще, у кого духу хватит подать на такого в суд за незаконное вторжение? Даже в ассоциации все-таки не совсем чудовища сидят! Культя здесь с незапамятных времен, к нему, можно сказать, привыкли. Мы его не трогаем, и он нас не беспокоит.