Дзюсан. Академия-фантом - Сора Наумова

Генри пулей вылетел в коридор, хлопнув за собой дверью, и не видел, как японец растерянно накручивал на палец длинную черную прядку.

– Занимательная личность, да? – Асикага притормозила, заглядывая в порозовевшее от стесняющего воспоминания лицо Кимуры. – Особенно коленки! Никогда не думала, что мужчины в юбках могут выглядеть так… соблазнительно.

– Асикага-сан, – попытался образумить ее Сората. Его вовсе не интересовали коленки нового работника Академии. Юбка и любые другие части его тела, и гардероба тоже.

– Нет, ну ты только подумай! Кстати, – Кимура содрогнулся, узнав в интонациях ее голоса те самые нотки, отвечающие за новые абсурдные идеи этой непредсказуемой девушки, – тебе юбка бы тоже подошла.

– Давайте как-нибудь обойдемся без этих ваших… фетишей, – с мольбой простонал повар, но Руми хихикнула и снова унеслась куда-то вперед, скрываясь между деревьями. Они шли уже довольно долго, совсем потеряв счет времени. Лес впереди становился все гуще и мрачнее, сквозь плотно сплетенные ветви деревьев почти перестал пробиваться свет. Жухлая листва, более сырая и мягкая чем раньше, лежала впереди нетронутым слоем.

Сората остановился. Холодный неприятный ветерок пробежался вдоль позвоночника – они сбились с пути. Подростки, куда бы они ни подевались, этой дорогой точно не проходили, да и дороги-то тут не было и в помине.

– Асикага-сан, – негромко позвал Кимура, оборачиваясь. Оставленная им самим неровная борозда взбитой листвы пропадала где-то в зарослях молодого клена. Следов Руми не было нигде. – Асикага-сан, – позвал он уже громче, прислушиваясь к своему утопающему в фальшивой мягкости леса голосу, словно со стороны. В голых, едва тронутых зазеленевшими листочками ветвях, тревожно вскрикнула и забила мощными крыльями птица, срываясь в небо. Сверху на мужчину осыпалась пересохшая древесная труха, от которой он инстинктивно прикрылся рукой. Снова все шумы стихли, оставляя лишь звук его сбившегося дыхания. Сората прислонился к дереву, перемещая вес тела на левую, здоровую, ногу и закрыл глаза, прислушиваясь.

Дзы-ынь.

Тревожно, словно кто-то случайно задел струну сямисэна.

– Руми? – Кимуре показалось, что за стволами липы промелькнула и тут же скрылась тень. Он оттолкнулся от дерева, стараясь не спускать взгляда с того места, где только что успел заметить женскую, как был уверен, фигуру. Асикага? Или кто-то из убежавших студенток, завидев взрослого, поспешила спрятаться?

– Асикага-сан, это не самая удачная ваша шутка.

Коварные стебли молодых побегов цеплялись за брючины, обвивались вокруг носка ботинок, норовя уронить незваного гостя. Идти стало тяжелей, словно лес сам пытался его задержать.

Дзы-ынь, дзы-ынь.

Нет, не ослышался.

Черный шелк, блеснув в свете пробившихся солнечных лучей золотой паутиной вышивки, снова мелькнул за ветвями. Словно о камень стукнула подошва гэта.

– Прошу прощения, – попытался окликнуть девушку Сората. То, что это была не Асикага, он понял сразу, но рассмотреть незнакомку никак не удавалось.

Лес закончился неожиданно, деревья точно расступились, открывая небольшую опушку, залитую теплым закатным светом. Под ногами захрустели камни, обломки старого кирпича, бетона и изъеденных жучками и временем бревен. Кимура осмотрелся. На большой поляне, поросшей кустарником и высокой травой, сочно зеленеющей среди мрачных оттенков вечной осени, угадывались очертания длинных как амбары домов, выстроенных будто по линейке. Стен давно уже не было, в самых редких случаях, похожие на могильные кресты, торчали обломки кирпичных печей и дымоходов, подпираемые гибкими стволами молодых осинок.

По коже пробежал неприятный холодок, но любопытство пересилило. Сората неловко съехал по куче рассыпающихся камней, едва успев удержаться за торчащий из земли сук сваленного дерева. Усыпанный прелым мусором пол предупреждающе проминался под неуверенными шагами, грозя вот-вот провалиться. Чуть поодаль, с другой стороны ствола, виднелся засыпанный камнями и хворостом квадратный люк. Выглядел он неприятным и опасным, из неуютной черноты тянуло холодом, запахом отсыревшего кирпича и гнилью. Сората хотел обойти его, но что-то, какое-то пагубное любопытство, заставило его передумать. Он попробовал дерево на прочность, аккуратно перевалился через него и заглянул в проем, но тот был почти полностью завален остатками давно просевшего строения. Странное желание отпустило, и, перебравшись через кромку хрупкого от сырости фундамента, Кимура оказался на широкой улице, если просторную и чистую прогалину между рядами жилых когда-то домов можно было так назвать. Солнце почти скрылось за высокой полосой леса, погружая поселение в унылую безликую тень, и лишь единственное уцелевшее здание успевало ловить золотящие лучи крышей высокой остроконечной колокольни с покосившемся шпилем. Сразу повеяло одиночеством и безысходностью, болезненно защемило в груди.

Дзы-ынь!

Кимура вздрогнул, на секунду замер, боясь пошевелиться, будто невидимые веревки крепко оплели его тело, порывисто вздохнул и завертел головой в надежде обнаружить источник звука. Золотая паутинка снова блеснула за широкой разлапистой елью, растущей прямо возле входа в небольшую церквушку, а следом Сората увидел девушку, миниатюрную и хрупкую, как молодое деревце сакуры в японском саду. Он видел ее со спины – черные густые волосы, собранные в высокую прическу, удерживаемую богатым кандзаси с россыпью мелких янтарных цветов, темное, практически черное кимоно с тонким рисунком золотой паутины, широкий оби из красного с желтым шелка. Узкие расслабленные плечики и соблазнительная тонкая шея, классически открытая воротом одежды.

Девушка дернула головкой, мелкие цветочки в волосах покачнулись в такт движению, и сделала первый шаг прочь. Из-под подола показалась маленькая ножка в белых таби и шлепнула пяткой по полированной подошве гэта.

– Постойте же! – крикнул Сората. – Я не желаю ничего плохого.

Незнакомка остановилась, встревоженный вздох сорвался с ее губ и растаял в почти звенящей тишине.

Она медленно обернулась, поднимая на мужчину испуганный взгляд черных, словно бездна, глаз. Гладкое, почти фарфоровое личико и маленькие, сочные, словно вишенки, губы. Она сложила ручки перед собой и низко поклонилась, открывая его взгляду соблазнительные изгибы шеи и обнажившейся до лопаток спины.

У Сораты перехватило дыхание.

– Прошу меня простить, господин, – прозрачный и чистый, будто журчание весеннего ручья, голосок заставил сердце колотиться как сумасшедшее. И снова показалось, что где-то натянулась и с надрывом простонала струна сямисэна. – Я не ожидала здесь встретить кого-то.

– Вы здесь… живете? – вопрос казался ему глупым, бессмысленным. Взгляд заволакивало туманом, мысли путались, запоминая лишь аппетитный, чуть приоткрытый ротик и золотой узор паутинки на блестящем черном шелке кимоно. Кимура тряхнул головой.

– Мне одиноко здесь. – Девушка передернула плечиком и отвернулась. – Я осталась совсем одна.