Явление тайны - Клайв Баркер

«Скорее, Тесла, скорее».

Так что же это такое – круглое с облаками и известное?

Круглое с облаками. Это наш мир. И известное. Да. Это мир. Косм! Значит, отверстие на другом луче – это неизвестное, то есть Метакосм. Неясной оставалась лишь фигура в середине.

Она направилась к пещере, где ее ждал Яффе. Осталось несколько секунд.

– Я разгадала! – крикнула она ему. – Я разгадала! Это была не совсем правда, но Тесла доверилась инстинкту. Свет внутри пещеры почти угас, но в глазах Яффе пылал страшный огонь.

– Я знаю, что это! – сказала она – Да?

– На одной оси – эволюция, от простейшей клетки до Бога.

По выражению его лица она поняла, что с этой частью справилась.

– Продолжай, – сказал он. – А что на другой?

– Косм и Метакосм. То, что мы знаем, и чего мы не знаем.

– Очень хорошо, – сказал Яффе. – Очень хорошо. А в центре?

– Мы. Люди.

Его лицо расплылось в улыбке.

– Нет, – сказал он.

– Нет?

– Известная ошибка. Все не так просто.

– Но это же человек! – воскликнула она.

– Ты по-прежнему видишь только символ.

– Черт! Меня бесит твое самодовольство. Подскажи мне!

– Время вышло!

– Я почти отгадала. Осталось чуть-чуть.

– Видишь, как бывает. Ты не можешь справиться. Даже при помощи друзей.

– Мне никто не помогал. Хочкис не знает, что это. Грилло потерял рассудок. А Уитт…

А Уитт лежит в воде, подумала она. Но она ничего не сказала, потому что его образ предстал пред ней как откровение. Его тело распростерто в воде с раскинутыми руками и открытыми ладонями.

– Господи, – сказала она – Это Субстанция. Это наши сны. Не кровь и плоть должны оказаться на перекрестке, а сознание.

Улыбка Яффе погасла, а глаза засветились еще ярче. Это странное свечение не освещало пещеру, а напротив, поглощало свет.

– Я угадала, да? Субстанция – центр всего. Она и есть перекресток.

Он не ответил. В этом не было нужды. Тесла уже поняла, что права. Фигура парила в Субстанции, раскинув руки, – он, она или оно видит сны в море снов. Сны и были местом, откуда все появилось, – первопричиной.

– Неудивительно, – сказала она Его голос звучал, словно из могилы.

– Неудивительно что?

– Неудивительно, что ты не смог этого сделать, – ответила она – Когда столкнулся с Субстанцией лицом к лицу. Неудивительно.

– Ты можешь пожалеть об этом знании.

– Ни разу в жизни я не пожалела о приобретенных знаниях.

– Это изменится, – сказал он. – Гарантирую.

Она не стала мешать ему твердить о том, что виноград-то зелен. Но сделка есть сделка, и она будет настаивать на соблюдении договора.

– Ты обещал пойти с нами.

– Помню.

– Ты пойдешь?

– Это бессмысленно, – ответил он.

– Даже не думай. Я не хуже тебя знаю, что поставлено на кон.

– И что, по-твоему, мы способны предпринять?

– Вернемся в дом Вэнса и попытаемся закрыть дыру.

– Как?

– А если обратиться к эксперту?

– Таких нет.

– Есть – Киссун, – сказала она – Он нам обоим должен одну вещь. Даже не одну. Но сначала нужно выбраться отсюда.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, как будто колебался: соглашаться или нет.

– Если ты этого не сделаешь, – сказала она, – то останешься здесь в темноте, где ты провел… двадцать лет? Иады прорвутся в наш мир, а ты будешь сидеть под землей, зная, что планета захвачена. Может, они тебя и не найдут. Тебе ведь не надо есть, да? Ты выше этого. Ты проживешь тут еще сто лет или тысячу. Один. Только ты, тьма и осознание того, что ты сделал. Привлекательная перспектива? Лично я предпочла бы умереть при попытке остановить врагов.

– Ты не слишком убедительна, – сказал он. – Я вижу тебя насквозь. Ты болтливая сучка, таких на этом свете множество. Считаешь себя умной, хотя таковой не являешься. Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что сюда приближается. А я? Я вижу то, что видит мой гребаный сын. Он направляется к Метакосму, и я чувствую, что там впереди. Не вижу, не хочу смотреть, но чувствую. И позволь сказать: у нас нет ни единого, мать твою, шанса.

– Это что, последняя попытка отвертеться?

– Нет. Я пойду. Чтобы посмотреть на выражение твоего лица, когда у тебя ничего не выйдет.

– Тогда вперед, – сказала она. – Ты знаешь выход отсюда?

– Найду.

– Отлично.

– Но сначала…

– Что?

Он протянул ту руку, что была меньше изранена.

– Мой медальон.

Прежде чем они начали подъем, пришлось вывести Грилло из ступора. Когда Тесла показалась из расщелины после разговора с Яффе, он так и сидел у воды, крепко закрыв глаза.

– Мы уходим, – тихо сказала она ему. – Грилло, ты меня слышишь? Мы уходим отсюда.

– Мы здесь умрем, – отозвался он.

– Нет. С нами все будет в порядке. – Она просунула руку под его плечо. Каждое движение пронзало ее острой болью в боку. – Вставай, Грилло. Я замерзла, скоро здесь станет совсем темно. – Свет от разлагавшейся тераты быстро таял. – Грилло, там солнце, тепло, свет.

Эти слова заставили его открыть глаза.

– Уитт мертв, – сказал он. Волны прибили труп к берегу.

– Мы не собираемся к нему присоединяться, – ответила Тесла. – Мы будем жить, Грилло. Проклятье, вставай!

– Мы… не сможет… плыть обратно, – возразил он, глядя на водопад.

– Есть и другие выходы, – говорила Тесла. – Проще. Но нужно спешить.

Она оглянулась и увидела Яффе на другом конце пещеры. Он изучал трещины в стенах, как она догадалась, в поисках лучшего выхода. Он тоже был измучен, так что о подъеме, требующем значительных усилий, не было речи. Яффе подозвал Хочкиса и велел тому разбирать камни. Потом двинулся дальше изучать трещины. У Теслы промелькнула мысль, что он тоже не знает, как отсюда выбраться. Чтобы не думать об этом, она вернулась к Грилло. Пришлось его уговаривать, но она добилась своего. Он встал. Прошло несколько минут, прежде чем он смог восстановить кровообращение в затекших подгибающихся ногах.

– Молодец, – сказала Тесла. – Молодец. А теперь пойдем.

Она бросила последний взгляд на тело Уитта. Она надеялась: где бы он сейчас ни был, ему там хорошо. Если у каждого свой рай, то она знала, где сейчас Уильям: в неземном Паломо-Гроуве – маленьком спокойном городке в маленькой спокойной долине, там всегда светит солнце и хорошо продается недвижимость. Про себя она пожелала ему удачи и повернулась спиной к телу. Ей вдруг пришла в голову мысль, что он все время знал о предстоящей смерти и был рад тому, что будет покоиться в недрах Гроува, а не превратится в струйку дыма из трубы крематория.