Огонь - Сара Б. Элфгрен

— Я… нет… Я тебя не узнаю. Прошу прощения.

Вид у нее испуганный и смущенный.

Мину встает с кровати. Воспоминания Адрианы продолжают жить в ее памяти. Симон. Макс. Ребекка.

Ощущение могущества и собственной правоты пропало.

— Я странно себя чувствую, — продолжает Адриана. — Я спала?

Она оглядывает себя, разглаживает руками мятую юбку.

Мину с беспокойством смотрит на нее. Ей надо спешить в школу, но разумно ли сейчас оставлять Адриану одну? Может, нужно ее как-то успокоить? Сказать, что у нее была потеря памяти? Услышать это ей будет не очень приятно, но такой диагноз хотя бы многое объяснит.

— Адриана… — говорит она, и тут открывается дверь.

Мину оборачивается, входит Александр.

* * *

— Я узнала об этом летом. Только я могу остановить апокалипсис.

Линнее кажется, что она видит себя в кривом зеркале. Но ей совсем не смешно.

— Кто тебе это сказал?

Оливия улыбается шире, и Линнея видит, что во рту у нее не хватает еще двух зубов.

— Элиас.

Линнее хочется поверить ей. Хотя бы на мгновение. Но она знает, кто играл роль Элиаса.

— Он говорил со мной во сне, — продолжает Оливия. — Сначала я не поверила, что это он. Но потом он рассказал мне кое-что, чего не знает никто, кроме Элиаса.

Линнея вспомнила, как в столовой перед ней стоял Макс, притворяясь Элиасом. Он знал об Элиасе все. Даже то, чего никто не мог знать.

— Это был не Элиас, — возразила Линнея. — Это демоны…

— Ты ничего не понимаешь! Демонов мы должны остановить. Элиас. И я. И ты. Если ты хочешь.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! Элиас рассказал мне, что я Избранница… А я как будто знала это всегда… Всегда чувствовала, что я особенная. А меня заставляли вести жизнь обычного человека.

— Такое может прийти в голову кому угодно, — говорит Линнея. — Но это ничего не значит.

— Почему ты мне не веришь? — кричит Оливия, и ее голос эхом отдается от стен туалета. — Ты никогда мне не верила! Никогда не принимала меня всерьез!

Линнее нечего возразить. Оливия права.

— Знаешь, иногда я тебе завидовала… — продолжает Оливия. — Из-за того, что случилось с твоей мамой и отцом…

— Завидовала?.. — Линнея почти выплюнула это слово.

— Да! Тебе не нужно было никому ничего доказывать. Не нужно было объяснять. А мне все время приходилось кому-то что-то объяснять. Я и сама не знала, почему мне плохо. Почему, сколько бы рядом со мной ни было людей, я чувствую себя одинокой. И тут я узнала, что я Избранница. Избранницы всегда одиноки. Это их судьба, которую другим понять не дано…

— Избранница — я, — прервала ее Линнея. — Одна из них. Нас много.

Оливия нетерпеливо вздыхает.

— Я знаю, что ты и твои друзья тоже ведьмы, — говорит она. — Но Избранница может быть только одна. Это я.

Уже второй раз за последние два дня Линнее приходится слышать, что она не Избранница. На мгновение она и сама начинает в этом сомневаться, но только на мгновение.

— Ты ошибаешься, — говорит она. — С самого начала нас было семеро. Элиас был тоже Избранным. Но демоны убили его. А теперь морочат тебе голову.

— Замолчи! — крикнула Оливия. — Хотя бы раз признай, что я особенная!

— И как ты получила свои магические силы, Оливия? Ты позволила демонам себя благословить?

— Свои силы я получила от Элиаса.

— Он говорил, что тебе придется убивать?

Оливия грохнула кулаком по раковине:

— Да, он просил меня отомстить за него. Каждый день, убивая тех, кто нанес ему вред, я увеличиваю свои силы. Элиас знает, что я его люблю, и он тоже любит меня. Ты просто мне завидуешь!

Линнея смотрит на Оливию широко раскрытыми глазами. Что делать? Что сказать, чтобы Оливия ее услышала? В руках Оливии сейчас судьба Ванессы и остальных Избранниц.

— Неважно, что тебе сказали, — медленно произносит она. — Это все равно неправильно. Убивать неповинных людей.

— Они виновны, — говорит Оливия. — И я не одна. Кристер и Хелена всегда были со мной. Элиас начал говорить с ними примерно год назад. Затем они нашли меня. Элиас рассказал им, что я Избранница и что я им помогу.

— Значит, все это части одного плана? — спросила Линнея.

— Плана по возвращению Элиаса. Но я ничего не рассказывала им про апокалипсис, который Элиас и я должны остановить. Он сказал, что они не поймут. Он говорил, что ты тоже не поймешь, но я верю в тебя.

Она попыталась коснуться руки Линнеи, но Линнея отстранилась.

— Линнея, — говорит Оливия. — Мы так давно знаем друг друга.

— Примерно столько же ты знала Юнте. И убила его. Что ты чувствовала, когда он кричал от боли?

Оливия замерла. Взгляд ее стал упрямым.

— Не я выбирала тех, кому нужно отомстить. Выбирали Хелена и Кристер. Они хотели убить и тебя, но я отказалась.

— Спасибо, — иронически раскланялась Линнея. — Особое спасибо за то, что меня, по твоей милости, чуть не выкинули из квартиры.

— Ну что-то же я должна была сделать, чтобы они успокоились, — сказала Оливия. — Кстати, для тебя было бы гораздо лучше, если бы ты сейчас находилась в приюте. Не испытала ничего из того, что случится сегодня вечером. А мы бы с Элиасом тебя потом оттуда забрали.

— Да, на мосту мне было очень здорово!

— Я тут, черт побери, ни при чем! Это все Эрик и Робин. Будь моя воля, я убила бы их еще осенью. Но ты же знаешь Хелену и Кристера. Они отказываются верить, что Элиаса травили. А еще Элиас сказал мне, что Эрика и Робина можно использовать. Они вступили в «ПЭ», за ними потянутся остальные. В конце концов они все равно не избегнут наказания. Хелена и Кристер, кстати, тоже, но они пока об этом не знают.

Вид у Оливии становится мечтательным.

— Значит, их ты тоже убьешь? — спрашивает Линнея.

— Все умершие были виноваты, но главные виновники — Хелена и Кристер. Они никогда не понимали Элиаса. Только мы с тобой его понимали, — Оливия улыбнулась Линнее. — Мне так хотелось с тобой поделиться этой тайной! Я хочу, чтобы теперь мы все делали вместе.

— А что ты собираешься делать?

Улыбка Оливии стала еще шире.

— Вершить правосудие. Ты знаешь, что самые активные члены «Позитивного Энгельсфорса» — те, кто лично травил Элиаса. Остальные смотрели и не вмешивались. Все они заслуживают смерти. Сегодня вечером они умрут. И тогда вернется Элиас.

Линнея покачала головой.

— Элиас никогда бы не согласился на такое, — начала она. — Он бы ни…