На несколько демонов больше - Ким Харрисон

— Лавка амулетов, — напомнил Дженкс с моего плеча,и я невежливо фыркнула.

На появление Трента все отреагировали некоторым оживлением,что явно не облегчало мне задачу. Зная, что Айви уже там, я расправила плечи ивошла.

Осмотрев помещение, я поняла, почему возникло слово «Камелот»:круглый стол и шесть стульев в полукруг у правой стены большой прямоугольнойкомнаты. Между столом и прозрачным с одной стороны зеркалом слева от меня —пространство, похожее на сцену. Вдали справа мойка и кухонный стол с пятнамикофе, а на нем все, что нужно для презентации: захватанные рукамискоросшиватели, поцарапанные папки для докладов, дыроколы на три дырки имассивный нож для разрезания бумаг — такой, что им дрова колоть можно.

Пискари с Айви сели возле кухонного стола, Стриж в строгомчерном деловом костюме со своей худощавой грацией остановилась за ними вподчиненной позе. Меня пронизала струйка тревоги, за которой почти сразунахлынуло острое недовольство собой. Я собиралась платить за защиту томувампиру, который изнасиловал Айви и выдал Кистена кому-то на смерть — какчаевые за мелкую услугу. Но какой у меня выбор? Фокус должен принадлежатькому-то из сильных, и не важно, нравится мне это или нет, если это сохранитжизнь мне и Кистену и предотвратит войну за власть во Внутриземелье — в масштабевсего мира.

Двое вервольфов сидели около середины стола напротив двери.Увидев меня, миссис Саронг дернула мистера Рея и заставила его сесть, пока онне успел себя поставить в глупое положение. Трент сидел возле двери, за егоспиной нависал Эдден. Наручников на эльфе уже не было. Напротив них стоял,скрестив руки на груди, Квен, и в своем фраке-мундире выглядел отлично.

Я перевела взгляд на Ала. Просто воплощение элегантности вэтом черном фраке, спиной ко мне перед зеркальным стеклом. Демон дышал на стекло,чтобы на нем появился туман, и рукой в перчатке рисовал на нем лей-линейныесимволы, которых я не понимала. Представлять себе страх тех, кто наблюдалснаружи, мне даже не хотелось.

Ал обернулся, просиял из-под круглых дымчатых очков.

— Рэйчел Мариана Морган! — протянул он, и хотя он былпохож на Ли, акцент выдавал Алгалиарепта. — Как ты надела наручники наТрента — это было потрясаающее зрелище. Какой следующий номер нашей программы?

Насупившийся возле миссис Саронг мистер Рей буркнул:

— Может, она кролика из задницы достанет?

Квен подавил усмешку, и я вышла вперед — сапоги отстукиваютпо полу, платье развевается, Дженкс с тихим жужжанием взмыл с плеча к потолку.Только Квен и Ал проводили его взглядом — остальные даже не догадывались,насколько он может быть опасен. В этом платье я чувствовала себя дурой, ноздесь вообще все были не в меру разнаряжены. Стоя у стола за несколько мест доАйви, рядом с Трентом (по другую сторону от него стоял Ал), я попыталасьпривлечь ее внимание, но она не подняла глаз — глядела в никуда с пустым лицом.Стриж не скрывала своей ненависти, но я эту утонченную, привлекательную,светловолосую вампирессу попросту игнорировала.

Положив на стол сверток и сумку, я сдвинула их вместе,собираясь с мыслями.

— Спасибо, Пискари, за то, что согласился здесь со мнойвстретиться, — начала я, заставив себя убрать руку от ноющегоплеча. — Более бесчестного создания, чем ты, я просто никогда не видела,но я надеюсь прийти с тобой к определенному соглашению.

Господи, какой же я лицемер!

Пискари улыбнулся, потрепывая Айви по руке, но тут Ал набралвоздуху что-то сказать, и я обернулась.

— А ты заткнись, — велела я, и он закрыл рот ивыдохнул — но я видела, что ему это все было отличным развлечением. — Вывсе здесь свидетели, и только.

Все как-то заерзали, кроме Квена, но поняли мои слова. Ядотронулась до своих вещей, выложенных на стол, стараясь не думать опереполненном пузыре.

— О'кей, — сказала я, и Трент улыбнулся, видя, какя нервничаю. — Как вы все, вероятно, уже догадались, фокус все еще у меня.

Мистер Рей привстал, рука миссис Саронгу него на запястьесжалась.

— Фокус у меня, — повторила я, когда Рей сел наместо. — Каждый из вас хочет его получить. — Я посмотреланаправо. — Тебе, Трент, как я понимаю, он нужен ради борьбы за власть —поскольку ты за него предложил мне безумные деньги.

Ну, еще трех вервольфов убил, но зачем сейчас поднимать этотвопрос?

— Мы дадим вдвое против того, что он предлагает, —отчетливо сказала миссис Саронг, и Трент открыто засмеялся — язвительно инасмешливо. Повернулся новой гранью, не слишком привлекательной. Женщинапобагровела, а мистер Рей сгорбился, будто ему очень стало неуютно.

— Не продается, — ответила я, пока больше никто неперебил, и обратилась к Пискари: — Ты хочешь моей смерти по вполне очевидным причинам.Как, вероятно, и Трент теперь.

— И меня не забудь, милая. — Ал повернулся от зеркалако мне. — Я всего-то хочу тебя на час. Всего час — и ситуация разрешится.

Дженкс затрещал крыльями в предупреждении, и я заставиласебя успокоиться.

— Нет, — ответила я, хотя у меня живот слегказаболел. Час

с ним растянется на вечность.

Мистер Рей освободил руку от хватки миссис Саронг.

— Отдай его мне, или я затравлю тебя, как животное, иотберу его сам…

Тут он дернулся, что навело меня на размышления о том, чтоименно сделала с ним под столом миссис Саронг. С потолка посыпалась золотистаяпыльца, вервольф вдруг оказался в луче солнечного света и посмотрел вверхудивленно. Он явно забыл про Дженкса.

Подумав про себя, не посыпал ли сейчас его Дженкс особогосорта пыльцой, я подавила усмешку.

— Да, — ответила я сухо, — мне, это известно.Именно поэтому я обращаюсь к Пискари, а не к вам.

Секунда молчания, и потом круглая морда вервольфа заполыхалакрасным:

— Нет! — заревел он. — Ах ты пигалицамерзкая, вздумала отдать его этому недодохлому сукину…

Поток слов резко прекратился, когда Квен протянул руку итолкнул его на стул.

— Закройте рот, — велел Квен. — Сперва послушайте,а потом разворачивайте боевые порядки, иначе союзники вам станут противниками.

У-тю-тю, какие высокие слова.

Но зато хотя бы тихо стало. Переступив с ноги на ногу, яглянула на Ала — который начинал уже соответствовать миссис Саронг по степенивыведенности из себя, на Трента, который сейчас лихорадочно думал, и наконец наПискари. Неживой вампир улыбался, как благожелательный бог — которым себя исчитал. Медового цвета рука лежала на мраморно-бледной руке Айви, и япредположила, что он ждет от меня, чтобы я стала выменивать фокус на нее и наКистена. Я бы хотела, но Кизли прав: она должна уйти от него сама, иначеникогда не будет свободна.