Огонь и сера - Дуглас Престон

– За небольшую болтанку... – пробормотал мужчина в соседнем кресле. – Кто этому ослу права летные выдал?! Я теперь и за миллион баксов на самолете не полечу.

Повернувшись к соседу, он пихнул его локтем.

– Слава Богу, мы опять на земле. Да, приятель?

Д'Агоста слепо смотрел в иллюминатор. Толчок привел его в чувство.

– Вы про что?

– Ой, тоже мне пофигист! – фыркнул сосед. – У меня вон за последние полчаса жизнь прошла перед глазами. Дважды.

– Простите, – отвернулся Д'Агоста. – Я и правда не обратил внимания.

* * *

Словно зомби, д'Агоста шел через Восьмой терминал, неся в руке чемодан. Вокруг звучали возбужденные голоса: люди обнимались, смеялись. А он все шел, глядя прямо перед собой.

– Винни! – окликнули его. – Эй, Винни! Сюда!

Д'Агоста обернулся: продираясь через поток пассажиров, к нему спешила Лаура Хейворд – обворожительная, в темном костюме. Ее черные волосы блестели, а голубые глаза были прекрасны, как Средиземное море. Она улыбалась, но улыбка тронула д'Агосту совсем не так, как идеальные глаза.

– Винни, – обняла его Хейворд. – О Винни!

Он машинально ответил ей тем же и ощутил крепость и нежность объятий, почувствовал тепло дыхания на шее, упругость груди. Это было как удар током. А ведь минуло всего девять дней. Невероятно. По телу прошла странная дрожь, и д'Агосте показалось, будто он – ныряльщик, всплывающий со дна глубокого моря.

– Винни, – пробормотала Хейворд. – У меня просто нет слов.

– А ты не говори ничего. Не сейчас. Лучше потом.

– Боже! – Она медленно отпустила его. – Что с твоим пальцем?

– Локк Баллард, вот что.

Они вошли в отделение выдачи багажа. Д'Агоста, смутившись от затянувшейся паузы, сбивчиво произнес:

– Ну как тут без меня?

– С твоего последнего звонка ничего не изменилось. Над расследованием убийства Катфорта по-прежнему работают десять детективов. Формально. Еще я слышала, что твой шеф из Саутгемптона писает кипятком, потому что дело Гроува не продвинулось ни на йоту.

Стиснув зубы, д'Агоста было заговорил, но Хейворд прижала к его губам палец.

– Знаю-знаю. В нашей работе такое случается. Бак исчез с горизонта, и «Пост» переключилась на новую тему. Имя Катфорта больше не мелькает на первых страницах. В конце концов его убийство перейдет в разряд нераскрытых – вместе с убийством Гроува, конечно. Я все не могу поверить, что убийцей оказался Фоско.

Д'Агоста кивнул.

– И ведь самое обидное, когда знаешь, кого брать, а сделать ничего не можешь!

Прозвучал гудок, наверху мигнул желтый сигнал, и заработал транспортер, подвозя чемоданы.

– А вот я, – тихо ответил д'Агоста, – кое-что сделал.

Хейворд, нахмурившись, посмотрела на него.

– Объясню по дороге.

Десятью минутами позже они ехали к Манхэттену. Хейворд сидела за рулем, а д'Агоста безучастно смотрел в окно.

– Значит, все это из-за скрипки, – сказала Хейворд. – Из-за какой-то там паршивой скрипки.

– Это не просто скрипка.

– Да плевать! Она не стоила стольких смертей. И уж тем более не стоила... – Тут Хейворд осеклась, будто речь зашла о чем-то, о чем они с д'Агостой решили не говорить. – Где она теперь?

– Я отослал скрипку на остров Капрайя – одной женщине из династии скрипачей. Та вернет инструмент семье Фоско, когда объявится новый наследник. Думаю, Пендергаст на моем месте поступил бы именно так.

– Я понимаю, – снова заговорила Хейворд, – ты не мог объяснить все по телефону, но что именно случилось? В смысле, после того как ты привел итальянскую полицию в замок Фоско.

Д'Агоста не ответил.

– Винни, ну давай. Будет лучше, если ты все расскажешь.

– Остаток дня я прочесывал окрестные холмы, – вздохнул д'Агоста. – Опрашивал фермеров, жителей деревень – всех, кто мог что-то видеть или слышать. Проверял сообщения в отеле. Я должен был убедиться, понимаешь? Убедиться окончательно...

Хейворд терпеливо ждала.

– Я все понял, еще когда мы обыскивали поместье. Фоско так посмотрел на меня... Ужасно, ты бы видела... – Д'Агоста покачал головой. – А когда пришла полночь, я прокрался в замок тем же путем, которым мы бежали. Я сумел понять, как работает излучатель, и... Использовал его – в последний раз.

– Ты свершил правосудие, отомстил за напарника. Я бы сделала то же самое.

– Правда? – тихо спросил д'Агоста.

Хейворд кивнула.

– Дальше рассказывать нечего, – беспокойно поерзал д'Агоста. – Сегодня все утро я проверял больницы, морги, полицейские сводки. Просто чтобы занять себя чем-то. Потом сел на самолет.

– Что ты сделал с излучателем?

– Разобрал, а детали разбил и разбросал по мусорным ящикам.

Хейворд кивнула.

– А теперь какие планы?

– Не знаю, – пожал плечами д'Агоста. – Наверное, вернусь в Саутгемптон. И получу по шапке.

– Ты что, – коротко улыбнулась Хейворд, – не слушал меня? По шапке получит твой шеф. Этот орел вернулся из отпуска, решил закогтить славу и подпалил себе перышки. На следующих выборах Браски наверняка его обойдет.

– Тем хуже для меня.

– Есть одна новость, – сменила тему Хейворд. – Ограничения по набору в полицию Нью-Йорка упразднили, так что можешь возвращаться.

– Ну уж нет, – покачал головой д'Агоста. – Больно долго меня не было. Заржавел я.

– Ну не так уж и долго. При наборе учитывают стаж. Ты ведь работал в Саутгемптоне, посредником ФБР... – Она замолчала на время, сворачивая на Лонг-Айлендское шоссе. – В мой отдел ты, конечно, не попадешь. Зато есть вакансии в других округах центра.

Прошло время, прежде чем до д'Агосты начало доходить.

– Погоди-ка, – сказал он. – Прежняя работа? В центре города? Уж не ты ли постаралась? Бегала и просила за меня комиссара!?

– Я? Бегала? Ты же знаешь, я делаю все по правилам. Я – воплощенный устав. – Однако на миг улыбка на лице Хейворд сделалась шире.

Впереди возник раскрытый зев тоннеля Квинс-Мидтаун, сверкающий кафельной облицовкой в свете флуоресцентных ламп.

Д'Агоста смотрел на Хейворд – на прекрасные черты лица, на то, как она слегка хмурилась, плавно ведя машину в оживленном вечернем потоке. Чудесно вновь оказаться рядом с ней!.. И в то же время он никак не мог отделаться от чувства опустошенности. Вокруг будто образовался вакуум, и его нечем было заполнить.

– Ты права, – сказал д'Агоста, когда они въехали в тоннель. – Эта скрипка может быть ценнее всех скрипок на свете, однако она не стоила жизни Пендергаста.