Там, где цветет полынь - Олли Вингет

Уля представила, что закрывает глаза. Перед ней опустилась долгожданная тьма. Живая, дышащая, знакомая, она заслонила Улю от боли. Теперь легкие можно было наполнить горчащим воздухом. Вдали слабо замерцал фонарь. Все, как бывало множество раз, когда меченые выходили на охоту за чужими жизнями.

Только в этот раз на кону была лишь одна. Жизнь Ули.

Она позволила тьме пропитать себя, готовая понести наказание. Перед глазами промелькнули серые московские многоэтажки. И Глеб Ямской, обещающий маме не снимать капюшон. Красивый, тонкий, как молодое деревце, мальчик, который рухнул на рельсы, бросая свою смерть напоказ.

Улю вновь прошила раскаленная игла.

Темный сырой коридор коммуналки, плотный запах спекшейся крови, грузное мужское тело в углу. Тот, кто заслужил свою смерть и получил ее, выданную за злые, мерзкие слова, смотрел в стену пустыми глазами.

Боль стала еще нестерпимее. Теперь она разрывала Улю, не оставляя в сознании места для нее самой.

Но когда появилось поле, залитое туманом, Ульяна поняла, что страдания тела не выдерживают сравнения с тем, что ожидало ее теперь. Рэм стоял, повернувшись к ней спиной, и касался ладонью стены. Дымок его сигареты смешивался с туманом. Ветер трепал полы куртки. И сам он, сутулый, качающийся, был похож на этот дым. Один порыв – и его не стало.

Уля закричала, забилась в невидимых путах, но туману было все равно. Он нес свое правосудие, как должен был, чтобы маятник толкал мир, чтобы мир этот балансировал на тонкой грани безумия и небытия.

Тьма опустилась на Улю без предупреждения, будто смерть наконец сжалилась над истерзанным телом. Желанный покой был совсем близко, но перед глазами тут же вспыхнуло полузнакомое кафе. Уля застонала сквозь зубы, неуверенная, что зубы эти у нее остались.

Мягкий свет лился из высоких окон. По дороге напротив мчались машины. Уля увидела себя, испуганную и растрепанную, с грязной курткой в руках. И девушку-официантку, которая пообещала сделать все прививки перед поездкой в жаркую страну на деньги, что оставила ей Уля, даже не задумываясь почему.

Боль чуть отступила. Стало легче дышать.

Знакомая комната коммуналки, сменившая кафе, придала еще немного сил. Уля знала, что увидит на этот раз. Тьма показала ей Наталью, которая внимательно слушала стоящую перед ней соседку.

– Разводитесь с ним как можно скорее, – невнятно бормотала сама Уля. – И ни в коем случае не пейте. Вам же нельзя!

Тьма заволокла все кругом. Но теперь Уля ощущала себя собой. И тело, избитое, измученное болью, и холодную траву под ним, и горький туман, обступающий его со всех сторон.

Когда мир закружился подобно вихрю, Ульяна была готова увидеть ночную улицу, испуганного жениха и бледного водителя. Третий подарочек, ускользнувший у нее из-под носа. Вилку, спасенную от нелепой гибели.

Три смерти легли на левую ладонь. Три жизни – на правую. Хрупкое равновесие восстановилось. Маятник качнулся.

Уля медленно поднялась на ноги. Полынь шумела ей, склоняя седые головы. Тумана не было. Солнце пробивалось сквозь низкие тучи, падая на травяные заросли. У горизонта виднелись серые руины стены. Уля сделала шаг, прислушиваясь к себе. Боли не было. Не было и тяжести. Из-под рукава куртки выглядывала чистая кожа запястья. Ульяна вдохнула свежий, чуть медовый запах полыни и зашагала вперед.

Она знала, что на серых камнях, докуривая последнюю сигарету, сидит Рэм. И ждет ее там, где цветет полынь.