Огонь - Сара Б. Элфгрен

— Я очень обрадовался твоему звонку, — говорит Густав, усаживаясь на кровать. — Я беспокоился.

— Из-за чего? — спросила Мину, прикрывая дверь.

— В «ПЭ» очень много говорили про тебя и твоих друзей. Конечно, больше всего про Линнею и Иду, но про тебя тоже. Они ненавидят твоего отца за его статьи. И заодно ненавидят тебя. И Ванессу, и Анну-Карин, потому что они с тобой дружат.

Мину ставит рюкзак на пол и садится рядом с Густавом. На стене комнаты все так же висит фотография Густава и Ребекки. Как давно Ребекка пыталась убедить Избранниц, что им нужно держаться вместе, лучше узнать друг друга, стать Кругом.

Теперь она могла бы ими гордиться.

— Завтра вам лучше не ходить в школу, — говорит Густав. — Я почти уверен: Робин и Эрик что-то затевают.

— Но мы не можем прятаться дома, — возразила Мину. — Да и что они могут сделать в школе?

— Ты, наверно, думаешь, я паникер?

— Нет, я так не думаю.

— Обещай хотя бы подумать над тем, что я сказал, — попросил Густав.

Мину кивнула.

— Так о чем ты хотела поговорить?

Мину открыла карман рюкзака и достала подвеску. И сразу почувствовала остатки сильной магии, которой был заряжен этот амулет. Кончики пальцев стало слегка покалывать.

— Ты такую где-нибудь видел? — спросила она.

Густав бросил взгляд на подвеску, встал с кровати и подошел к письменному столу. Обратно он вернулся с черной коробочкой, которую протянул Мину:

— Открывай!

Мину осторожно приподняла крышку. На черной подушечке из искусственного бархата лежал точно такой же кулон.

— Я получил его вчера, после того как меня приняли в члены «ПЭ». Рикард предложил мне войти в круг доверенных лиц.

Мину трогает подвеску. Пока она не чувствует никакой магии, но, возможно, амулет каким-то образом можно активировать.

Она закрывает коробочку.

— Это входной билет на Праздник Весны в школе, — объясняет Густав.

— Все члены «ПЭ» получили такие подвески?

— Только те, кто учится в гимназии. И учителя. Большинству членов «ПЭ» кулоны раздавали на прошлой неделе. А Рикард носит его уже с лета.

Мину оцепенела.

— Рикард?

— Да, я видел у него этот кулон на тренировках.

Рикард первым заговорил о «ПЭ». Рикард, который до прошлого года ничем не выделялся, вдруг стал лидером. «Наверно, им управляют, как Дианой», — подумала Мину.

— Такой кулон раньше носил только Рикард? — спросила Мину.

— Я больше ни у кого не видел.

— А теперь их получили все? Все, кто будет завтра на Празднике Весны?

— Да. Почему тебя так интересует этот кулон?

Если бы она могла ему рассказать!

— А что на этом празднике будут делать? — вместо ответа спрашивает она.

— Просто тусовка. Шведский стол и танцы. Награждение лучшего молодого члена «ПЭ». Празднование дня весеннего равноденствия и «начала светлого времени».

Все это звучит вполне невинно, и Мину не знает, как предупредить Густава об опасности. Она и сама не знает, откуда грозит опасность.

— Густав, не ходи туда, — просит она.

— Я не могу. Иначе меня не примут в круг посвященных. И я не получу доступа к важной информации.

— Они опаснее, чем ты думаешь!

Ну почему она не может сказать Густаву то, что ему так важно знать.

— Вот именно поэтому я не могу стоять в стороне и смотреть на происходящее. Ты сама сказала, что не хочешь прятаться.

Мину видит, что переубедить его не удастся.

— Обещай мне, по крайней мере, что не наденешь этот кулон, — говорит она.

Он удивленно смотрит на нее:

— Ладно, если это для тебя так принципиально…

Оба замолкают. Неожиданно для себя Мину понимает, что сидит очень близко к Густаву. Чувствует тепло его тела. Их руки лежат на покрывале совсем рядом, почти соприкасаются.

И вдруг безо всякого предупреждения Густав берет Мину за руку.

По телу Мину разливается хорошо знакомое чувство. Ладоням становится щекотно, а руки слабеют и не слушаются. Щеки Мину пылают, она боится поднять на Густава глаза. Наверно, ее рука кажется ему вялой, как липкая мертвая медуза. Но он ее не отпускает. Долго-долго. Она мечтает, чтобы это побыстрее закончилось. Она хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.

Мину отнимает руку. Пытается разобраться в своих чувствах. Пугается своих мыслей. И отгоняет их.

— Мне надо домой, — говорит она.

— Извини, если я…

— Нет, — прерывает она его объяснения. — Это не так. То есть я не поэтому… Я просто… Просто мне надо идти.