Слепое пятно - Андрей Плеханов

Тучкин, несмотря на произошедшие неприятности, не выглядел удрученным. Похоже, он даже радовался тому, что попал в такое необычайное приключение, а теперь имеет возможность помочь родной милиции. Старичок говорил, говорил и говорил…

– Достаточно, Евгений Самсонович. - Еремин махнул рукой. - Так что, по-вашему, он похож на иностранца?

– Да нет, какой он иностранец? Во-первых, ничего про доллары не знает, во-вторых, по-русски говорит не хуже нас с вами. Безо всякого акцента. Знаете что? - Дедуля придвинулся к уху подполковника и зашептал, обдавая запахом валидола: - Я думаю, что он - инопланетянин. Самый настоящий инопланетянин. И не такой уж он плохой. Он ведь мог меня убить - а не убил, только по морде один раз дал, и то не очень сильно. А ведь у них там, на ихней планете, очень жестокие порядки…

– Не такой уж плохой? - Еремин усмехнулся. - Этот ваш инопланетянин недавно убил четырех человек за две минуты. А сегодня, перед тем как к вам зайти, покалечил девятнадцатилетнюю девушку.

– Как - покалечил? - Самсоныч побледнел. До него вдруг дошло, что закончиться сегодняшнее приключение могло гораздо хуже. - Он говорил, что ему какая-то там богиня или царица не разрешает… И работа только за плату…

– Я не знаю, что он там говорил, - резко сказал следователь. - В кустах около вашего дома нашли девушку - всю в крови, без сознания. Слава богу, живую. В больнице она пришла в себя. И написала на листочке, что на неё напал человек с квадратной бородой. Знаете, почему она пишет на листочке, Евгений Самсонович?

– Почему?

– Потому что говорить не может. Этот подонок разрезал ей язык ножом. Вдоль.

– Какой ужас! - Тучкин полез в карман за очередной таблеткой валидола. - И что же она теперь - никогда говорить не сможет?

– Врач сказал, что сможет. Хоть и не скоро, и не очень хорошо. Ей операцию сделали. Вы мне вот что скажите, Евгений Самсонович, этот грабитель не оставлял у вас никаких предметов?

– Нет, - торопливо сказал Тучкин. - Я ему бороду сделал, как я вам уже рассказывал, товарищ следователь подполковник Еремин, а потом он деньги у меня отнял, эту бороду в сумку положил и ушел. А я сразу же позвонил в органы милиции. Да, вот ещё что, я вам могу сказать особую примету. У него лицо загорелое, поэтому там, где сбрита борода и усы, - кожа светлее. Вот я и подмазал ему там тональным кремом, но все равно можно заметить…

– А как же плата за работу? - Еремин посмотрел так пристально, что Самсоныч неожиданно густо покраснел. - Многолетний опыт работы с людьми, говорящими неправду, подсказывает мне, что в вашем тайничке за книжками лежит сейчас что-то интересное.

– Нет! - выкрикнул Тучкин. - Вы не имеете права! Это неприкосновенная собственность! Там ничего нету! А если и есть, то я не разрешу вам смотреть. Я буду жаловаться! Там предметы моего интимного обихода!

– Зубная щетка, что ли? - Еремин направился к книжному шкафу. Старик попытался броситься ему наперерез, но был пойман могучей лапой опера-помощника и вежливо усажен на диван. - Бабченко, камера готова? Начинай снимать. Может быть, найдем что-нибудь интересное для Бейлиса?..

Определить местонахождение тайника можно было без малейшего труда. Старикан Тучкин, судя по всему, вытирал пыль с полок раз в год. Книги он читал и того реже. Поэтому полоса, свободная от пыли, шириной в четыре тома, явно показывала дорогу к потаенным от человеческого глаза сокровищам.

– Чистоту надо соблюдать, товарищ Тучкин, - сказал подполковник, мазнув по пыли пальцем. - Чистота, товарищ Тучкин, это, понимаете ли, залог здоровья.

Он постучал по книгам, прикрывавшим тайник. Они отозвались пустым картонным звуком. Так-так, ещё и муляж не поленился сделать, конспиратор… Еремин вытащил четыре тома, склеенные в один блок. Позади них в стене обнаружилась ниша - из стены был вынут один кирпич. В нише одиноко лежал целлофановый пакетик. Еремин уцепил его и извлек на свет божий.

Какая-то брошка, - заметил старший лейтенант Бабченко, наблюдавший за окружающим миром через глазок видеокамеры. - Из желтого металла, похожего на золото. Откройте пакетик, Петр Васильевич, я засниму.

– Открывать не буду. - Еремин открыл кейс, положил в него брошь и щелкнул замками. - Это тебе, Бабченко. Отдашь в десятую комнату, лично Турушкину. Пусть снимет отпечатки. Посмотрим, чьи там пальчики…

Еремин и так знал, чьи пальчики там отпечатались. Пальцы, полностью совпадающие с отпечатками аспиранта Игоря Маслова. Это ж надо, генетические двойники… Один - дохляк-ученый, другой - грабитель, не знающий, что такое деньги. Чистая фантастика. А гад Бейлис увиливает от работы, говорит, что данных по его части мало. Вот тебе ещё данные, Бейлис. Археологическая брошка. Пусть разберется, из какого музея она украдена.

– Это инопланетное украшение! - выкрикнул вдруг старикан, вскочив с дивана. - Куда вы её забрали? Она принадлежит мне! Это уникальный феномен! Его ученые должны исследовать!

– Не волнуйтесь, Евгений Самсонович, - сказал Еремин. - Если с этой побрякушкой все нормально, мы вам её вернем. Только предварительно изучим как следует. Сами понимаете - все-таки вещь инопланетная, может быть опасной. Очень опасной! - Еремин поднял вверх палец. - Может являться источником высокой радиоактивности. Или, например, замаскированным взрывным устройством. Вы представьте: этот ваш Иштархаддон хочет замести следы, дает вам под видом оплаты за работу портативную инопланетную бомбочку замедленного действия, вы ложитесь спать, а утром обнаруживаете, что находитесь уже на небесах, а от вашего дома осталась только воронка глубиной двадцать пять метров…

– Двадцать пять метров - это вы загнули, Петр Васильевич, - сказал Олег Бабченко. - Это ж какую бомбищу нужно, чтоб такая глубина была! Мне кажется, эта фиговина, - он покачал перед собой кейсом, - на пару подъездов только и потянет. Ну, обвал сверху донизу, само собой. По четыре квартиры на лестничной клетке, пять этажей… - Бабченко прикидывал что-то в уме. - Предположительно от ста до ста восьмидесяти человеческих жертв, Петр Васильевич. Никак не больше. Но и не меньше.

Старичок Тучкин снова плюхнулся на диван и обнаружил, что валидол закончился.

– Товарищи милиционеры, - сказал он слабым голосом. - Может быть, вы все-таки пойдете, а? И не будете здесь размахивать взрывоопасными предметами? Ну ладно я - человек старый, пенсионер, фактически никому не нужный. А вот прямо надо мной живет товарищ Людмила Викентьевна Жулина, народная артистка страны, оперная певица. Если она сейчас погибнет, родина вам этого не простит.

– Ладно. Поехали, - сказал Еремин. - Может, удастся сегодня ещё поспать?