Боги Бал-Сагота - Роберт Говард

Яргуз прервал свою шипящую тираду. Его глаза сверкали в свете лампы, будто черные драгоценные камни.

– Опять лжешь? – спросил он с сомнением.

– Нет, мне кажется, кто-то из твоей шайки обманул тебя. А теперь спокойно, я не буду стрелять. Я только хочу показать тебе нож, который нашел в спине твоего слуги, которого, как ты думаешь, убил я.

Стив вынул нож из кармана пальто левой рукой – тогда как правой все еще сжимал рукоятку револьвера под пальто – и бросил его на диван.

Яргуз кинулся к кинжалу. Глаза-щелочки вспыхнули страшным светом, желтая кожа приняла пепельный оттенок. Он выкрикнул что-то на своем языке – Харрисон ничего из этого не понял. Потом в потоке шипящих звуков монгол переключился на английский:

– Теперь я все понимаю! Для варвара это было слишком хитро! Да чтобы они все подохли! – и, повернувшись к портьере за диваном, он крикнул: – Гучлук!

Ответа не прозвучало, но Харрисону показалось, что он увидел: черный бархат слегка пошевелился. С пепельным лицом Яргуз Бароласс подбежал к портьере, не обратив внимания на приказ Харрисона не приближаться к ней, схватил руками, сдвинул в сторону – и что-то вспыхнуло, будто луч яркого белого света. Крик Яргуза перерос в отвратительное бульканье. Голова его склонилась вперед, а тело покачнулось назад, и он тяжело упал между занавесок, ухватившись за рукоятку похожего на вертел кинжала, что блестел в его груди. Затем желтые клешнеподобные руки монгола отпустили обагренную кровью рукоять и, раскинувшись в стороны, вцепились длинными ногтями в толстый ковер. По телу прошла конвульсия, и желтые пальцы обмякли.

Выпростав револьвер из-под одежды, Харрисон в один шаг подскочил к портьере – и замер на месте, уставившись на фигуру, что невозмутимо копошилась возле нее. Это был высокий азиат, одетый как мандарин, – он с улыбкой кивнул, его руки были скрыты в широких рукавах.

– Ты убил Яргуза Бароласса! – осуждающе вскрикнул детектив.

– Нечестивец отправлен к своим предкам моею рукой, – согласился мандарин. – Но не бойтесь. Монгол, что держал вас на мушке обреза через смотровую щель, также расстался с этой изменчивой жизнью, быстро и бесшумно. Контроль над Домом Грез в эту ночь взяли мои люди. И мы просим вас не предпринимать никаких действий до нашего ухода.

– Кто вы? – спросил Харрисон с вызовом.

– Всего лишь скромный прислужник Фэнь Йина, владыки Пекина. Когда стало известно, что эти недостойные люди искали в Америке формулу, что могла позволить тому выскочке, Я Лаю, свергнуть правительство Китая, мне было отправлено срочное донесение. Мы едва не опоздали: двое уже погибли, на третьего совершено покушение.

Я сразу же отправил своих слуг перехватить нечестивых Сынов Эрлика в склепе, который они осквернили, но ваше появление распугало монголов, и те обратились в бегство, прежде чем мы успели устроить им ловушку. Но мои слуги напали на них из засады и нам удалось убить того, кто нес реликвию, вожделенную для Яргуза, после чего ее принесли мне.

Я взял на себя смелость притвориться слугой монгола, когда звонил вам, а когда говорил с Яргузом – китайским агентом, работающим на вас. И все вышло так, как я рассчитывал. Соблазненный мыслью о зубе, от потери которого он впал в бешенство, Яргуз выбрался из своего тайного, хорошо охраняемого логова и пришел прямо ко мне. Вас же я привел сюда, чтобы вы стали свидетелем его казни и поняли, что мистеру Уиллоби больше ничего не грозит. У Фэнь Йина нет помыслов создать всемирную империю – он желает сохранить то, что у него есть. И это вполне в его власти, когда угроза смертоносного газа сошла на нет. А теперь и мне пора уходить. Яргуз продумал подробный план бегства из страны, и я воспользуюсь им.

– Погодите-ка! – воскликнул Харрисон. – Я должен арестовать вас за убийство этой крысы.

– Прошу прощения, – промямлил мандарин. – Я очень тороплюсь. У вас нет нужды поднимать револьвер. Я поклялся, что вам не будет причинен вред, и я сдержу свое слово.

После этих слов свет внезапно погас. Харрисон, выругавшись, бросился вперед и стал возиться с портьерами, которые лишь прошелестели в темноте, когда мимо них пронесся некто крупный. Пальцы же детектива наткнулись лишь на твердые стены, а когда свет наконец загорелся вновь, он оказался один в комнате, а за портьерами возникла наглухо закрытая тяжелая дверь. На диване что-то лежало, поблескивая в свете лампы, и, взглянув туда, Харрисон различил золотой зуб с любопытной гравировкой.