Носферату, или Страна Рождества - Джо Хилл

Мэнкс замедлил шаг, подойдя к автомобилю. Он согнулся, склонил голову набок – жест недовольной ворчливой собаки – и посмотрел через окно на Вейна.

– Что случилось с бабочкой? – спросил он.

Вейн взглянул на пол. Бабочка стала кучей обывков: крылья и ноги лежали отдельно. Он нахмурился и смутился. Когда они начинали играть, все было на месте.

Мэнкс поцокал языком.

– Мы задержались здесь слишком надолго. Нам лучше продолжить наше движение. Хочешь отлить?

Вейн покачал головой. Он еще раз посмотрел на бабочку с крадущимся чувством тревоги или даже вины. Он помнил, что обрывал одно крыло… по крайней мере одно… Но в тот момент это казалось возбуждающим… Как разрезание ленты у хорошо завернутого рождественского подарка.

Ты убил Солнышко, – подумал Вейн. Мальчик бессознательно сжал в кулаке свою луну. – Изувечил ее.

Ему не хотелось вспоминать, как он отрывал ей ноги – выдергивал их одну за другой, пока она яростно сгибала остальные. Он взял в ладонь останки бабочки. В двери были встроены маленькие пепельницы с ореховыми крышками. Вейн открыл одну, сунул туда Солнышко и закрыл крышку. Все! Так лучше.

Ключ повернулся в замке зажигания, и машина ожила. Включилось радио. Элвис Пресли обещал, что будет дома к Рождеству. Мэнкс сел за руль.

– Ты продремал весь день, – сказал он. – После вчерашних волнений я этому не удивлен! К сожалению, ты проспал ланч. Я должен был разбудить тебя, но подумал, что ты нуждаешься во сне.

– Я не голоден, – ответил Вейн.

При виде Солнышка, разорванного на куски, у него разболелся живот, и мысль о еде – по какой-то причине он видел образ потеющих в жире колбасок – вызвала у него тошноту.

– Этим вечером мы будем в Индиане. Надеюсь, к тому времени ты восстановишь свой аппетит! Я знаю закусочную на I-80, где ты можешь получить корзинку сладких фри, поджаренных в корице и сахаре. Это единственное в своем роде вкусовое ощущение! Ты не сможешь перестать их есть, пока они не кончатся. А потом ты будешь облизывать бумагу.

Он вздохнул и продолжил:

– При моей любви к сладкому просто чудо, что у меня не сгнили зубы и не выпали все до одного!

Он повернулся и усмехнулся Вейну, показав полный рот коричневых испятнанных клыков. Мальчик видел старых собак с более чистыми и здоровыми на вид зубами.

Мэнкс сжал в руке большую стопку бумаг, заколотых одной желтой скрепкой. Он сел за руль и начал перебирать документы. Казалось, что их уже кто-то рассматривал. Полистав бумаги около полуминуты, он сунул стопку в бардачок.

– Бинг напечатал это на компьютере, – сказал Мэнкс. – Я помню эру, когда тебе могли отрезать нос, если ты совал его слишком далеко в дела другого мужчины. Теперь можно найти все о каждом человеке – причем одним щелчком кнопки. Никакой больше приватности, никаких размышлений. Все вынюхивают вещи, которые их не касаются. Ты можешь заглянуть в Интернет и узнать, какого цвета на мне сегодня трусы. И все же новые технологии порока и бесстыдства предлагают нам некоторые удобства! Ты не поверишь, какую информацию нарыл Бинг на эту Мэгги Ли. К сожалению, я должен сказать, что подруга твоей матери наркозависимая женщина самого легкого поведения. Между прочим, я не удивлен. При татуировках твоей мамы и ее неженственной манере речи следовало ожидать, что она будет вращаться именно в таком обществе. Если хочешь, сам можешь почитать о Мэгги Ли. Я бы не хотел навевать на тебя скуку, пока мы будем в дороге.

Ящик под водительским сиденьем открылся. В нем находились бумаги о Мэгги Ли. К этому времени Вейн видел трюк с перемещением несколько раз. Он мог бы привыкнуть к нему, но не привык.

Мальчик склонился и вытащил несколько документов. Внезапно ящик со стуком закрылся – так быстро и громко, что Вейн вскрикнул и выронил бумаги на пол. Чарли Мэнкс засмеялся – большой, хриплый сельский повеса, только что услышавший шутку о телке, ниггере и феминистке.

– Тебе не зажало палец? Современные машины оборудованы такими возможностями, которые никому не нужны. В них вставляют радио, работающее от спутников, нагреватели сидений и систему навигации для тех, кто слишком занят, чтобы обращать внимание на то, где они находятся, – обычно куда-нибудь и побыстрее! Но этот «Роллс» обладает тем, чего ты не найдешь в современных машинах. Он имеет чувство юмора! Тебе лучше присматривать за кончиками ног, пока ты находишься в «Призраке»! На самом деле старая леди только того и ждет, когда ты задремлешь!

И какой бы тогда поднялся шум. Вейн подумал, что если бы он немного запоздал, то ящик мог бы сломать ему пальцы. Он поднял бумаги с пола.

Мэнкс, выезжая из гаража, опустил руку на спинку сиденья и повернул голову, чтобы смотреть через заднее окно. Шрам на его лбу был ярко-розовым и казался двухмесячной давности. Он снял повязку с бока головы. Уха по-прежнему не было. Но рана исцелилась и превратилась в зазубренный обрубок, который был приятен для глаз.

NOS4A2 проехал полпути по подъездной дорожке, после чего Мэнкс остановился. Бинг Партридж – Человек в противогазе – вышел во двор, держа в руке клетчатый чемодан. Он надел заляпанную бейсболку и майку пожарного управления Нью-Йорка, а также украсил лицо девчачьими розовыми солнечными очками.

– Жаль, что ты не проспал эту часть дня, – прошептал Мэнкс. – Боюсь, что следующие несколько минут покажутся тебе неприятными, мистер Вейн. Для ребенка всегда неприятно, когда взрослые ругаются.

Бинг бодро подошел к багажнику машины и попытался открыть его. Но тот оставался закрытым. Партридж нахмурился, повторяя свои усилия. Мэнкс, изогнувшись на сиденье, наблюдал за ним через заднее окно. Несмотря на речи о скорых неприятных событиях, на его губах играла улыбка.

– Мистер Мэнкс! – позвал его Бинг. – Я не могу открыть багажник!

Водитель «Роллса» промолчал.

Бинг дохромал до пассажирской двери, пытаясь держать вес на лодыжке, не укушенной Хупером. Пока он шел, чемодан бил о его ногу. Когда Человек в противогазе потянулся к рукоятке, замок щелкнул вниз по своей воле.

Бинг снова намурился.

– Что за дела? – спросил он.

– Я не могу помочь тебе, Бинг, – сказал Мэнкс. – Машина не хочет тебя.

«Призрак» начал катиться назад. Не отпуская ручку двери, Бинг побежал рядом. Он раз за разом пытался открыть ее. Его щеки дрожали.

– Мистер Мэнкс! Не уезжайте! Мистер Мэнкс, подождите меня! Вы сказали, что я могу поехать!

– Это было до того, как ты дал ей уйти, милый Бинг. Ты унизил нас. Я могу простить тебя. Ты знаешь, я всегда считал тебя своим сыном. Но в этом случае я не знаю, что делать. Ты упустил ее, а «Призрак» отказался от тебя. Он же как женщина, ты знаешь! Ты не можешь спорить с женщинами! Они не похожи на мужчин. Они не оперируют разумом! Я чувствую, что она очень разозлилась на тебя, когда ты так беспечно распорядился оружием.