КлаТбище домашних жЫвотных - Стивен Кинг

Иисус же, скорбя и стеная в сердце своем, пришел ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус сказал:

— Отнимите камень.

Сестра умершего, Марфа, сказала:

— Господи, он, должно быть, уже смердит, ибо четыре дня, как он во гробе.

Помолившись, как должно, Иисус воззвал громким голосом:

— Лазарь, иди вон!

И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его было обвязано платком.

Иисус сказал им:

— Развяжите его, пусть идет.

Евангелие от Иоанна (парафраз)

— Я только сейчас сообразила! — истерически сказала она. — Почему же я раньше о ней не подумала?! Почему ты не подумал?!

— О чем не подумал? — не понял он.

— У нас есть еще два желания, — отозвалась она. — Мы использовали только одно.

— Тебе этого мало? — яростно рявкнул он.

— Нет, — торжествующе сказала она. — Мы загадаем второе желание. Скорее найди ее и загадай, чтобы наш мальчик ожил.

Уильям Джекобс. Обезьянья лапа

58

Джад Крэндалл проснулся, резко вздрогнув всем телом и едва не свалившись со стула. Он не знал, сколько спал; может, пятнадцать минут, а может, и три часа. Он взглянул на часы: пять минут пятого. У него было стойкое ощущение, что в комнате что-то переменилось, как будто все слегка сдвинулось с места. Спина ныла, как это бывает, когда засыпаешь сидя.

Старый дурень, что ты натворил?!

Но он понимал, в чем тут дело; в глубине души он все понимал. Дело не в нем самом. Он не просто заснул в дозоре; его усыпили.

Эта мысль напугала его, но еще больше его напугало другое: почему он проснулся? Ему казалось, он слышал какой-то звук, какое-то…

Он затаил дыхание и прислушался, стараясь хоть что-то различить сквозь грохот сердца.

Звук действительно был, но другой — не тот, что его разбудил. Тихий скрип двери.

Джад знал все звуки в своем доме: как скрипит каждая половица и каждая ступенька на лестнице, как ветер свистит в водосточных трубах, когда разгуляется в полную силу, как это было сегодня ночью. Он узнал этот звук. Это открылась тяжелая входная дверь между верандой и прихожей. Как только Джад это понял, он сразу вспомнил звук, который его разбудил. Скрип пружины сетчатой двери, ведущей на веранду.

— Луис? — позвал он без особой надежды. Это не Луис. Что бы там ни было, оно пришло наказать старика за тщеславие и гордыню.

Звук шагов в коридоре. Шаги медленно приближались к гостиной.

— Луис? — Джад попытался позвать еще раз, но сумел выдавить лишь слабый хрип, потому что теперь он почувствовал запах того, что пришло в его дом под конец ночи. Грязный запах — зловоние отравленных, гниющих болот.

Джад различал в темноте очертания предметов: гардероб, сервант, высокий комод, — но лишь очертания, без деталей. Он попытался подняться на ватных ногах. В голове билась всего одна мысль: что ему нужно время, он уже слишком стар, чтобы вновь встретиться с этим без подготовки, Джад хорошо помнил кошмар с Тимми Батермэном, а ведь он тогда был моложе.

Дверь распахнулась, впустив в комнату тени. Одна из теней была плотнее остальных.

Господи, как же воняет.

Шаркающие шаги в темноте.

— Гейдж? — Джад наконец смог подняться. Краем глаза он заметил аккуратный завиток пепла на донце пепельницы. — Гейдж, это ты…

В ответ раздалось омерзительное мяуканье, и Джад на мгновение похолодел. Это не сын Луиса, восставший из мертвых. Это какое-то другое чудовище.

Нет. Не чудовище.

Это Черч, припавший к полу в дверях. Его глаза тускло светились, как залепленные грязью фары. Потом взгляд кота сместился и обратился к тому, что вошло в комнату вместе с ним.

Джад начал пятиться, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь сохранить рассудок в присутствии этой кошмарной вони. В комнате сделалось холодно — тварь принесла с собой стужу.

Джад споткнулся и чуть не упал — это кот путался у него под ногами, терся о них и мурлыкал. Джад отпихнул кота ногой. Тот оскалил зубы и зашипел.

Думай! Думай, ты, старый дурень, может быть, еще не поздно, даже сейчас — еще не поздно… оно вернулось, но его можно убить еще раз… если ты сможешь… если сможешь придумать, как…

Он пятился в сторону кухни и вдруг вспомнил, что в ящике рядом с раковиной лежит топорик для рубки мяса.

Джад уперся спиной в дверь кухни и открыл ее ногой. Тварь, пробравшаяся к нему в дом, все еще оставалась неразличимой, но Джад слышал, как она дышит. Он видел белую руку, которая раскачивалась в темноте; в этой руке что-то было, но Джад не мог разглядеть, что именно. Он вошел в кухню, дверь закрылась за ним, и только тогда Джад развернулся и бросился к шкафчику, где лежали ножи. Рывком выдвинув ящик, он нащупал деревянную рукоятку топорика. Схватил его и повернулся обратно к двери; даже сделал два шага в ее направлении. Он все-таки собрался с духом.

Помни, это не ребенок. Оно может кричать и хныкать, когда поймет, что ты его раскусил; оно может расплакаться. Но тебя это не одурачит. Тебя и так одурачили столько раз, старый пень. Это твой последний шанс.