Темная сторона города - Святослав Логинов

– По-моему, ты ошибся, – сказала я Фрэнку. – Или это не та больница. Или Николсон – не тот старик.

Действительно, нынешний адрес Айзека Дж. Николсона, известного в молодости под псевдонимом Небесный Доктор, звучал так: «Мичиган, округ Крейтон, клиника Святого Патрика». Поневоле у нас сложилось мнение, что старый пилот доживает свои дни в муниципальной больнице для престарелых.

Однако вывеска на высоких кованых воротах гласила, что мы приехали не в богадельню, а в клинику детской травматологии и протезирования. Звонкие ребячьи голоса, доносившиеся из-за ограды, подтверждали, что создатели вывески дезинформацией не занимались.

– Может, он тут работает? – предположил Кеннеди. – Сторожем или санитаром? И живет при больнице?

Чуть позже выяснилось, что в главном мой коллега не ошибся. Айзек Николсон действительно жил и работал здесь – но не санитаром или сторожем. Главным врачом – и, по совместительству, директором клиники.

Нас встретила невысокая пожилая женщина, на редкость стройная для своих лет. Судя по виду, не медсестра и не санитарка, но кто-то из руководящего состава. Бэйджа у нее на груди не было, и представилась женщина словами:

– Здравствуйте, меня зовут Ангелина. Сейчас я покажу вам клинику.

Она не задала ни одного вопроса: кто мы, откуда, зачем?.. Хотя Фрэнк впервые за время нашего знакомства облачился в полное полицейское обмундирование. Лесли надеялся, что от копа в форме документы никто не потребует. Ибо никаких официальных полномочий на территории штата Мичиган он не имел.

«Может, нас приняли за кого-то другого?» – подумала я. Но мужчины рассеивать заблуждение Ангелины не спешили. Они бодро двинулись за ней следом, цепко поглядывая по сторонам и слушая ее рассказ – в другое время, пожалуй, весьма бы меня заинтересовавший с профессионально-медицинской точки зрения.

Дело в том, что клиника Святого Патрика уже тридцать лет специализировалась на создании и практическом применении биопротезов конечностей – и добилась немалых успехов на этом пути. Клиника не финансировалась государством, поскольку главными пациентами являлись дети-иностранцы, ставшие инвалидами в результате полыхавших в мире больших и малых войн. И это отнюдь не были дети лишь состоятельных родителей – лечение осуществлялось бесплатно, а дорогу в Штаты детишкам чаще всего оплачивали благотворительные фонды.

Мы побывали в палатах и процедурных, осмотрели учебный корпус – в классах как раз шли занятия (Ангелина пояснила: «У нас преподают на семи языках, представляете?») – и направлялись в сторону спортивно-реабилитационного городка, когда я окончательно поняла: Лесли ошибся.

Хотя Ангелина несколько раз упоминала фамилию главы клиники, называя его мистером Николсоном, а пару раз, сбившись, даже назвала Айзеком, было ясно: это не тот человек, которого мы ищем. Никак не мог каскадер, ярмарочный трюкач, забросив полеты, стать вдруг медицинским светилом.

Похоже, Фрэнк и Кеннеди тоже осознали этот неприятный для нас факт.

– Спасибо, миссис Ангелина, за очень интересную экскурсию, – сказал Лесли, – но, очевидно, произошла обоюдная ошибка. Я не знаю, кого вы поджидали у ворот, за кого нас приняли и кому был предназначен ваш рассказ, но мы ищем человека, которого, очевидно, здесь нет и быть не может, – бывшего воздушного каскадера, известного ранее под псевдонимом Небесный Доктор, по стечению обстоятельств оказавшегося тезкой и однофамильцем руководителя вашей замечательной клиники, вызвавшей у нас глубокое сочувствие своей благородной деятельностью.

Эк завернул! Похоже, он поначалу со всеми женщинами так – и лишь потом переходит на телеграфный стиль: «Смогу…», «Объясните…».

– Никакой ошибки нет, – улыбнулась Ангелина. – Мы всем гостям показываем клинику и рассказываем о ее работе. Ведь мы фактически живем на пожертвования – а людям надо видеть, что их деньги уходят не на какую-то абстрактную благотворительность, а на конкретных детей, на очень несчастных детей, совсем не виновных в том, что взрослые решают свои споры с оружием в руках… Скажите: разве, увидев все это, вам не захотелось по мере сил помочь нам?

Она была права. Захотелось. По крайней мере, мне. Скажу больше: глядя на класс в учебном корпусе – класс для самых младших, – где сидел десяток мальчишек и девчонок, и у каждого ученика одна или две конечности были заменены протезами, я уже начала прикидывать, какую часть призовой суммы переведу на счет клиники. Если, конечно, наша гонка за бриллиантами Кэппулов увенчается успехом.

– Но и вы не ошиблись, – продолжала Ангелина. – Мистер Николсон действительно еще в колледже занимался авиационным спортом. И весьма успешно – ему принадлежали пять или шесть национальных рекордов. А потом… Потом, когда понадобились деньги на внедрение разработанного им метода протезирования и на создание этой клиники, он действительно иногда подрабатывал этим способом… Нам очень помогли несколько значительных денежных премий, назначенных за вещи, считавшиеся в принципе невыполнимыми. Скажу вам по секрету, – тут она снова улыбнулась, – в некоторых трюках участвовала и я.

Мои коллеги мгновенно подобрались и насторожились – точь-в-точь два сеттера, почуявших дичь.

– Значит, вы – миссис Николсон, – констатировал Кеннеди. – Значит, именно вас муж когда-то подхватывал с земли на лету прикрепленным к самолету крюком?

Миссис Ангелина Николсон рассмеялась.

– Меня, меня… Только не рассказывайте никому в клинике. А то несолидно – заместитель главного врача летала по воздуху в коротенькой юбке, подвешенная на крюк, словно окорок в коптильне.