Кабинет диковин - Дуглас Престон

Большой «роллс-ройс» плавно катился по узкой дороге. Над болотами и в низинах, скрывая от взгляда Ист-Ривер и старинные бастионы на южной оконечности Манхэттена, клубился густой туман. Лучи фар, скользнув по ряду давно погибших каштанов, выхватили из тьмы пространство за ажурными металлическими воротами из кованого железа. Когда автомобиль остановился, лучи уперлись в бронзовую пластину, на которой значилось: «„Гора милосердия“ – лечебница для душевнобольных преступников».

Из будки у ворот вышел охранник и подошел к машине. Это был плотный высокий человек с добродушным выражением лица. Пендергаст опустил стекло, и страж, просунув голову в машину, сказал:

– Время посещений закончилось.

Пендергаст достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и продемонстрировал охраннику свой значок.

Охранник внимательно ознакомился со значком и кивнул с таким видом, словно появление агента ФБР в столь поздний час было здесь делом заурядным.

– И чем же мы можем вам помочь, специальный агент Пендергаст?

– Я должен увидеть одного пациента.

– Как фамилия этого пациента?

– Пендергаст. Мисс Корнелия Деламер Пендергаст.

После этих слов возникла короткая, но тем не менее неловкая пауза.

– Скажите, вы прибыли сюда по официальному поручению правоохранительных органов? – Голос охранника звучал уже не столь дружелюбно, как за несколько секунд до этого.

– Да.

– Хорошо. Я позвоню в главное здание. Этой ночью дежурит доктор Остром. Вы можете оставить машину на служебной стоянке слева от главного входа. Вас будут ждать в приемной.

Не прошло и пяти минут, как Пендергаст шагал по длинному гулкому коридору следом за прекрасно ухоженным и имевшим весьма аристократический вид доктором Остромом. Два охранника шли впереди, а еще два прикрывали тыл. Кое-где под многослойным покрытием из казенной краски еще можно было увидеть деревянные панели стен с прекрасной облицовкой. Сто лет назад, когда от чахотки страдали все слои нью-йоркского общества, «Гора милосердия» была туберкулезным санаторием для отпрысков богатейших семейств города. Теперь же изолированная от города «Гора» стала тщательно охраняемым учреждением, в котором содержались люди, совершившие мерзкие преступления, но в силу невменяемости признанные невиновными.

– Как она? – спросил Пендергаст.

– Примерно так же, – немного поколебавшись, ответил врач.

Наконец они подошли к металлической двери, в толще которой было утоплено закрытое решеткой окно. Один из шедших впереди стражей отомкнул дверь и занял вместе с партнером позиции в коридоре. Вторая пара охранников вошла в помещение следом за Пендергастом.

Они оказались в так называемой «тихой комнате». Комната была практически пустой. На мягкой обивке стен не висело ни единой картины. Пластиковый диван, пара пластиковых стульев и стол были наглухо привинчены к полу. В комнате не было часов, а единственную лампу дневного света под потолком закрывала надежная металлическая сетка. Одним словом, в палате не имелось ни одного предмета, который мог бы служить оружием или способствовать самоубийству. В дальней стене комнаты находилась еще одна стальная дверь – даже более массивная, чем первая. Без окна. Над дверью большими буквами было написано: «Внимание! Опасность побега!»

Пендергаст уселся на один из пластмассовых стульев и закинул ногу на ногу.

Пара охранников скрылась за внутренней дверью, и на несколько минут небольшая палата погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдаленными воплями и глухим ритмичным стуком. Затем где-то совсем близко от них прозвучал визгливый старческий голос. Женщина была чем-то явно недовольна. Дверь распахнулась, и один из охранников вкатил в комнату инвалидное кресло. Закрепленные в пяти точках смирительные кожаные ремни почти не были заметны.

В кресле, надежно привязанная, сидела престарелая чопорная дама аристократического вида. На ней было длинное платье из черной тафты и высокие, на кнопках, ботинки в викторианском стиле. Лицо дамы прикрывала черная траурная вуаль. При виде Пендергаста старая леди тут же прекратила свои протесты.

– Поднимите мне вуаль, – распорядилась она.

Один из охранников поднял кружевную ткань и, отступив на шаг, аккуратно положил на спину дамы.

Женщина внимательно посмотрела на Пендергаста, и ее древнее, покрытое коричневыми пятнами лицо слегка задрожало.

– Не могли бы вы оставить нас вдвоем? – спросил Пендергаст, поворачиваясь к Острому.

– Кто-то должен остаться, – ответил врач. – И прошу, мистер Пендергаст, держаться от пациентки чуть дальше.

– Когда я посещал ее прошлый раз, мне было позволено беседовать с моей двоюродной бабкой тет-а-тет.

– И вы прекрасно помните, что во время того визита... – довольно резко начал доктор Остром.