Сошествие тьмы - Дин Кунц

На прошлой неделе в четверг во время партии в покер (а играли они по два раза в месяц вот уже в течение восьми лет) Джек вдруг стал защищать Ребекку. Три детектива — Аль Дюфресне, Уитт Ярдмен и Фил Абрахамс — использовали игровую паузу для того, чтобы воздать ей должное.

— Я не понимаю, как ты с ней уживаешься, Джек? — спросил Уитт.

— Она холодна как лед, — заметил Аль.

— Вылитая снежная королева, — поддакнул Фил.

Пока Аль Дюфресне, как фокусник, тасовал карты своими натренированными руками, остальные развивали любимую тему.

— Она холоднее, чем ведьмина сиська.

— Да, доброжелательности у нее, как у добермана с больными зубами и запором.

— Она ведет себя так, будто в ней нет ничего человеческого.

— Короче, дерьмо! — обобщил все сказанное Аль Дюфресне.

Тогда в разговор вступил Джек:

— Да ну, ребята, не такая уж она и плохая, когда узнаешь ее поближе.

— Да нет, полное дерьмо, — повторил Аль Дюфресне.

— Послушайте, если бы она была мужиком, все считали бы ее крутым, жестким полицейским и, может быть, даже восхищались бы ею. А так как она баба, то ее держат за холодную сволочь.

— Ну, я-то уж в этом разбираюсь, — сказал Аль Дюфресне.

— Нет, дерьмо, определенно дерьмо, — пробурчал Уитт.

— Но и у нее есть свои сильные стороны, — сказал Джек.

— Да? Назови хоть одну, — вставил Фил Абрахамс.

— Ну, например, она очень наблюдательна.

— Грифы тоже наблюдательны.

— Она аккуратна и энергична.

— Муссолини тоже был таким. Он сделал так, что поезда ходили точно по расписанию.

Джек сказал:

— И она никогда не бросит своего партнера в хреновой ситуации.

— Черт подери, да укажи мне хоть одного полицейского, способного бросить партнера на произвол судьбы, — среагировал Аль Дюфресне.

— Есть такие, — не согласился Джек.

— Но их совсем немного, всего единицы. Да и каждый, кто сделает это, уже перестает быть полицейским.

— Она всегда работает на полную катушку и выдерживает все тяготы службы с честью.

Уитт сказал:

— Ладно, ладно. Может быть, она и работает неплохо, но почему при этом не умеет быть человеком?

Фил добавил:

— Мне кажется, я никогда не слышал ее смеха.

— А где ее сердце? У нее, похоже, его просто нет, — не унимался Аль Дюфресне.

— Да нет, сердце-то у нее есть, маленькое-маленькое такое сердечко, — вставил Уитт.

— Но я бы все равно предпочел иметь в качестве партнера ее, а не вас, — подытожил Джек.

— На самом деле?

— Да. Она куда более эмоциональна, чем вы думаете.

— Да ты что! Эмоциональна! Надо же!

— Теперь все ясно. Ты, Джек, видно, вышел за пределы рыцарства в отношениях с ней.

— Ребята, да он в нее втюрился!

— Старичок, она же из твоих яиц сделает себе ожерелье.

— Да вы посмотрите на него! Сдается мне, она давно уже это сделала!

— Да, и теперь в любой прекрасный момент может появиться с брошью из его...

— Ребята, ну что вы несете? Что между нами может быть? — попытался утихомирить их Джек.

— Интересно, она занимается этим с кнутом и цепями?

— Готов поспорить на стольник! Она занимается этим в сапогах и с собачьим ошейником.

— Джек, сними рубашку и покажи синяки, а?

— Неандертальцы, — не успевал отбиваться Джек.

— Джек, я готов биться об заклад, что она носит исключительно кожаные лифчики.

— Кожаные? Да вы что! Такая должна таскать только стальные!

— Идиоты! — не вытерпел Джек.

Аль Дюфресне восторженно завопил:

— Джек, я-то все думал, чего ты такой пришибленный последние два месяца? Теперь понял: тебя регулярно избивают кнутом и насилуют!

— Это уж точно, — поддакнул Фил.

Джек чувствовал, что сопротивление абсолютно бесполезно, его возражения только подливают масла в огонь. Он только улыбался и ждал, пока поток веселья иссякнет и им надоест это глупое развлечение. Наконец он заговорил серьезно:

— Ладно, ребята, вы вволю повеселились, но я не хочу, чтобы здесь было положено начало глупым слухам. Я хочу, чтобы вы поняли: между мной и Ребеккой ничего нет. И я считаю, что она действительно эмоциональный и чувствительный человек, как бы себя при этом ни вела. Под маской крокодила, которую она так упорно носит, есть и сердечность, и теплота, и нежность. Я так думаю, хотя пока не имел случая убедиться в этом на собственном опыте.

Вы меня понимаете?

Фил ответил:

— Может быть, между вами ничего и нет, но, судя по тому, как ты о ней говоришь, ты бы против этого не возражал.

Аль Дюфресне добавил:

— Да стоит тебе заговорить о ней, и ты выдаешь себя с головой.

Перемывание косточек продолжилось, но на этот раз разговор больше соответствовал реальному положению дел.

Джек всегда чувствовал, что Ребекка — человек неординарный, а чувствуя это, он хотел быть ближе к ней. А если точнее, не просто рядом, как это было на работе (шесть раз в неделю вот уже десять месяцев), он хотел бы делить с ней самые сокровенные мысли, которые она всегда ревностно от всех скрывала.

Физическое влечение он тоже ощущал, и достаточно сильное. В конце концов, она была красивой женщиной. Но не только красота привлекала Джека.

Его тянула и ее холодность, тот барьер, которым она отгораживалась от других. Мужчины любят трудные задачи. Тем более что Джек видел и другое.

Изредка, всего на несколько мгновений, случалось так, что она сбрасывала раковину отчуждения, и тогда возникала совсем другая Ребекка — беззащитная и нежная, интересная и желанная. Эти вот проблески теплоты и нежности, исходившее от нее упоительное сияние, которое она тут же глушила, как только замечала брешь в своей маске, больше всего кружили ему голову.