Шифр Магдалины - Джим Хоган

Охранник опустил ладонь на расстояние двух футов от пола.

— С самого раннего детства. Тогда здесь еще не было музея.

— Вы хотите сказать…

— Да, наше здание раньше было частным особняком, — ответил старик. — И все, что вы здесь видите… принадлежало его владельцу.

— А чей это был особняк? — спросила Клементина, разыграв полное неведение.

— Мсье Гомелеса. Его фонд оплачивает содержание музея. L'Institut Mérovée.[99]

— А вы знали самого Гомелеса? — спросил Данфи.

— Конечно, — ответил охранник. — Мой отец служил у него камердинером.

— И что стало с Гомелесом?

Старик пожал плечами:

— Была война. Он болел. Его отвезли в надежное место. Но… он не возвратился.

Улыбнувшись Клементине, он закрыл дверцы шкафа и запер их. Вместе они вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице.

— И когда, как вы говорите, его забрали в надежное место? — спросил Данфи.

— У него были друзья. Могущественные друзья.

— Но куда они его отвезли? — спросила Клементина.

Старик остановился на мгновение на ступеньках лестницы, задумался, а потом произнес:

— В Швейцарию, конечно. Куда-то в Швейцарию.

Лететь самолетом было невозможно. Ехать поездом тоже. После того, что случилось на квартире Уоткина, Джека, само собой, ищет французская полиция, и все пограничные посты уже оповещены. Другими словами, он попал в совершенно безвыходную ситуацию. Они не могут оставаться здесь, но и не могут никуда выехать.

Джек с Клементиной сидели в небольшом заполненном туристами кафе на Елисейских полях, пили эспрессо, а Данфи размышлял над имеющимися у них вариантами. Главной проблемой оставался выезд из страны. Клементина может взять напрокат автомобиль, и они доедут на нем до границы, но пересечь ее все равно не смогут. Фотографии Данфи уже наверняка висят на всех пропускных пунктах. Какое-то время ему казалось, что они могли бы прибегнуть к переодеванию, но эту идею пришлось сразу отбросить. В переодевании было что-то, независимо от обстоятельств заставлявшее вас чувствовать себя виноватым, преступником, скрывающимся от заслуженного наказания. Определенную роль играл и фактор «чистого нижнего белья». Если ему суждено было погибнуть, Джек не хотел умереть в комичном парике или, что еще хуже, переодетым в женщину-мусульманку. Значит, оставался единственный способ пересечения границы.

Дорога им предстояла долгая, почти 350 миль по шоссе А-6, на юг от Макона, затем на восток по направлению к Аннеси. Они выехали вскоре после полуночи на взятой напрокат «ауди», ехали всю ночь и прибыли в От-Савой на заре. Небо было огненного цвета, и не нужно было видеть горы, чтобы понять, что они находятся в Альпах. Казалось, сам воздух здесь говорил об этом. Он был свеж, чист и прохладен. К освежающей силе местной атмосферы они добавили чашку крепкого кофе с хрустящими круассанами в рабочем кафе на окраине Аннеси и почувствовали себя бодрыми, словно после хорошего отдыха и сна.

Позавтракав, поехали через горы в Эвиан-ле-Бен, легендарный курорт на Женевском озере. Там Данфи снял небольшой номер с просторной террасой, выходивший на широкую лужайку, протянувшуюся до самого озера, с которой открывался вид на противоположный берег, на Лозанну.

Гостиница, в которой они остановились, называлась «Рояль», и Данфи предложил Клементине, пока он съездит в город, «принять водные процедуры или те, которые они ей здесь предложат». Она согласилась с энтузиазмом и вскоре уже лежала совсем голая и с ног до головы покрытая комками целебной грязи с Мертвого моря.

Тем временем Данфи прибыл в порт в поисках яхты. Требовалось судно с каютой на тот случай, если погода на озере испортится, что могло случиться в любую минуту. На отрогах Альп уже клубились кучевые облака, напоминавшие громадные коробочки хлопка.

Сложность состояла в том, что ему нужно было найти что-то среднее между настоящей яхтой и простой лодкой. Какое-то суденышко, которым он смог бы управлять сам. Джек объяснил продавцу на пристани, что он не Васко да Гама и долго в утлой лодчонке не продержится. С другой стороны, он не хотел связываться и с четырнадцатифутовыми «лимузинами», любой из которых можно было взять напрокат на пристани. Он искал посудину побольше, которая не перевернулась бы от сильного ветра.

В конце концов после пары телефонных звонков продавец получил разрешение сдать Данфи двадцатитрехфутовый «Сонар», который его владелец надеялся выгодно сбыть. Плату за него он запросил немалую — тысячу франков в день плюс пять тысяч франков залога, — но лодка оказалась идеальной. Она была требуемой величины, располагала капитанской каютой с двумя койками, полным комплектом парусов и кубриком. Продавец спросил Джека, когда ему будет нужно судно, и Джек ответил, что прямо сейчас.

Продавец бросил на него скептический взгляд. Уже четыре, на горизонте собираются облака, и через два часа зайдет солнце.

— Нам нужно доплыть на ней до Тонона. — Джек назвал город, расположенный на расстоянии около десяти миль от того места, где они находились. — У наших друзей дом на озере. Жена хочет преподнести им небольшой сюрприз. И я с ней согласен. Мы не виделись несколько лет.

Данфи поспешил в отель, нашел Клементину в процедурной. Ее завернули в нагретую пластиковую простыню, и она стала напоминать хот-дог в шоколаде. Он упросил служителя окатить Клементину струей холодной воды из шланга и смыть с нее всю грязь, а затем отвел ее в номер.

— Куда мы едем? Зачем такая спешка? — воскликнула она. — Я собиралась сделать педикюр. И уже заказала его в номер!

— Мы отплываем, — сообщил ей Данфи.

— Что?

— Я взял напрокат лодку.

Она взглянула на него так, словно он сошел с ума.

— Но мне совсем не хочется отправляться в плавание.

— У нас нет другого выбора.

— Уже почти вечер, — простонала она. Когда стало ясно, что Джек не пойдет ни на какие уступки, Клементина спросила: — Ты хоть умеешь управлять яхтой-то?

— Конечно, — ответил он. — Я великий яхтсмен. Разве ты не в курсе?

* * *

Дождем в прямом смысле слова это назвать было нельзя. Просто с неба на поверхность озера одна за другой падали крупные капли, оставляя большие концентрические круги, перекрывавшие друг друга. Данфи устанавливал оснастку.

Клементина со скептическим видом наблюдала за ним.

— Вот-вот начнется сильный ливень, — заметила она.

— А на этот случай у нас есть каюта, — ответил Данфи. — Не говоря уже о хлебе, сыре и бутылке вина. С нами все будет в порядке. И мы хорошо проведем время.

— Ливень будет сильный.

— Я уже слышал.