Тот, кто умрет последним - Джеймс Гриппандо

– Да?

– Оказывается, она не оставила меня без наследства.

Джек заморгал, словно не был уверен в том, что расслышал правильно.

– Повторите еще раз.

– Одной из моих обязанностей как душеприказчицы Салли является поиск всех завещаний и дополнений к ним. Так вот, выяснилось, что было еще одно завещание.

– Еще одно?

– Да. Составленное на французском языке, оно хранилось в сейфе одного парижского банка. Оно датировано более поздним числом, чем завещание, составленное во Флориде.

– Это означает, что завещание, составленное во Флориде, недействительно?

– Именно так я это и понимаю.

– И по этому завещанию наследство получает…

– Я, – серьезно ответила Рене.

– Все?

– Да, все.

Джек не мог сдержать улыбки.

– Прекрасно. Значит, эти придурки здесь, во Флориде, дрались и убивали друг друга из-за завещания, которое…

– Не стоило и бумаги, на которой было написано, – решительно добавила она.

– Ну, знаете ли… – удивился Джек.

– Да, знаете ли.

– А может, правильнее было бы сказать: что вы знали?

– О чем вы?

– Были ли вы удивлены, обнаружив новое завещание? Или вы знали, что у Салли был СПИД? Вы знали о том, что она задумала план уничтожения своих врагов, хотела посчитаться с людьми, которые сгубили ее жизнь? Знали ли вы, что она гарантировала себе посмертный смех, составив второе завещание в пользу сестры?

– Надеюсь, мы с вами согласимся на том, что я очень удивлена.

– У меня есть основания думать иначе?

– Нет, если, конечно, вы не думаете, что я стояла в стороне и смотрела на эту кровавую бойню, прекрасно зная: только у меня есть возможность рассказать о существовании второго завещания и прекратить кровопролитие.

– Мне отвратительна сама мысль об этом.

– Я никогда не сделала бы этого. Заметьте, я не объята горем из-за смерти кого бы то ни было из них. Адвокат по делам о разводе, прокурор, репортер, мечтавшая разбогатеть и прославиться, написав эту мерзкую книгу. Все они сделали жизнь Салли невыносимой. Но я лечу людей, а не убиваю их.

Джек задумался. Рене смотрела ему в глаза, и этот взгляд пронзал его. Ему хотелось верить ей, и он чувствовал, что его убедили. Джека обманывали и раньше, по большому счету обманывала его бывшая жена, и он был вполне уверен, что знал разницу между ложью и правдой.

Тео появился из кухни с шестью стаканами на подносе – в трех был коктейль, в остальных – вода.

– Напитки? – спросил он.

– Хотелось бы, – ответила Рене, – но из-за всех этих дополнительных мер предосторожности в аэропорту мне пора ехать. Увы! Обещаете, что мы снова увидимся?

– Конечно. – Джек поднялся, чтобы проводить ее. Рене попрощалась с Тео, который, конечно же, не преминул заключить ее в объятия, обдав запахом рыбы. Джек открыл дверь.

– И что же вы собираетесь делать со всеми этими деньгами?

– М-м… Это очень пригодится для благотворительных целей в Африке.

– Я надеялся, что вы скажете именно это.

– Конечно, я не идиотка. Я думала над тем, что, пожалуй, отложу миллион или два на случай, если рано отойду от дел.

– Я надеялся на то, что вы скажете и это.

– Как бы там ни было, вы удивитесь тому, как много позволят сделать в моем скромном занятии эти сорок шесть миллионов. Приезжайте как-нибудь повидаться со мной. – Рене сделала полшага вперед и поцеловала Джека в уголок губ. – Точнее сказать, приезжайте в любое время.

Он смотрел со своей веранды, как Рене шла к взятому напрокат автомобилю. Тео присоединился к нему и предложил выпить.

– Ты отпустишь ее?

– Она вернется.

– Нет, не вернется.

– Ты снова прав, дружище, – вздохнул Джек.

Тео сунул ему в руку стакан.

– Выпей-ка вот это и почувствуешь себя лучше.

Джек сделал быстрый глоток, вздрогнул и сразу же запил коктейль большим стаканом воды.

– Ух ты! Такое чувство, словно весь рот в огне.

– Это потому, что настолько холодная водка почти обжигает, попадая внутрь. А может, я чуток перелил соуса халипеньо.

– Халипеньо? Что это еще за чертовщина?

– Это «горящий дикий вопль».

– Никогда о нем не слышал.

– Мы с любвеобильным мальчиком сочинили его несколько дней назад.

Джек сделал еще два глотка, вспоминая, как Тео угрожал Хавьеру поджечь его.

– Едва ли он войдет в моду.

– Черт возьми, а я-то думал, что он сделает нас богатыми.

Хлопнула дверца машины Рене, и Джек услышал, как заработал двигатель. Джеку не удавалось избавиться от мысли о том, как Рене выходит из самолета в Абиджане, едет по длинной и пыльной дороге после Корхого и в конечном счете меняет кишащую мухами хижину с глинобитными стенами и гниющей крышей на приличное место для лечения своих пациентов. Вспомнил он также о Джерри Коллетти и других, которые отдали жизнь за обладание состоянием Салли. Потом Джек поймал взгляд Рене, когда машина задним ходом выезжала с подъездной дорожки, и увидел выражение удовлетворения на ее лице, того же удовлетворения, которое делало присутствие в доме Тео таким забавным.

Он слегка улыбнулся Тео.

– Ну почему людям так хочется разбогатеть?

– Перечислить тебе причины в алфавитном порядке или по номерам – от первого до сорокашестимиллионного?

Джек засмеялся, но его глаза затуманились, когда Рене нажала на сигнал и уехала.

– Тео?

– Да?

– Было бы неплохо взять небольшой отпуск. Ты не подумаешь, что я сошел с ума, если я проведу его в Африке?

Тео опрокинул порцию «горящего дикого вопля», едва поморщившись.

– Я подумаю, что ты сошел с ума, если не сделаешь этого.