Уже мертва - Кэти Райх

К счастью, ждать не пришлось. Мужчина тут же вернулся, раскрыл окна шире, отошел от них, и свет в комнате погас. Он лег спать!

Я подождала еще минут пять, желая удостовериться, что этот тип не выйдет из дома и не отправится еще куда-нибудь.

Потом записала адрес и пошла прочь, надеясь, что отыщу свою машину. Воздух все еще был тяжелым, листья на деревьях и занавески на окнах не двигались и казались только что выстиранными и повешенными сушиться. Неоновый свет Сен-Лорана возвышался облаком над потемневшими домами и улицами, по которым я пробиралась к своей "мазде".

В полночь я уже въехала в гараж.

Сначала я не обратила внимания на странные звуки. Они проникли в мое сознание, когда я уже шла к коридору, выбирая из связки нужный ключ. Я остановилась, прислушалась. Громкие гудки раздавались у меня из-за спины, от двери слева от въездных ворот в гараж.

Я развернулась и зашагала в противоположном направлении. Дверь, казалось, была закрыта, но замок защелкнулся лишь наполовину, от этого и сработала сигнализация.

Я открыла дверь и плотнее ее захлопнула. Гудение прекратилось. Я отметила, что должна непременно сообщить Винстону об этой неисправности.

В квартире прохлада и свежесть раскрыли мне свои живительные объятия. После моей безумной прогулки я ужасно им обрадовалась. Я задержалась в прихожей, смакуя каждое мгновение. Выбежавший навстречу Берди принялся тереться о мои ноги и мурлыкать. Несколько белых шерстинок прилипли к моим потным лодыжкам. Я погладила кота по голове и покормила. Потом проверила автоответчик. Звонили всего один раз, сообщения не оставили. Я направилась в душ.

Втирая в кожу ароматную пену, я прокручивала в голове события сегодняшнего вечера. Чего я добилась? Узнала, где живет чокнутый сорочечник Жюли? И? Этот парень может не иметь никакого отношения к убийствам.

Я еще и еще раз подвергала сомнению тот факт, что следила сегодня за Сен-Жаком, но интуиция твердила мне, что это был он. В моей душе все еще жил огромный страх за Гэбби. И я ни капли не сомневалась в том, что найти убийцу – моя задача.

После душа я приободрилась и, сознавая, что сейчас все равно не засну, налила себе имбирного лимонада, взяла апельсин и, закутавшись в стеганое одеяло, растянулась на диване. Дискуссия в моей голове продолжилась.

Почему сегодня я четыре часа провела среди грязи, крыс и пауков? Почему не предоставила копам удовольствие проследить за ненормальным дружком Жюли?

Почему не рассказала все Райану и не позволила ему заняться тем, чем занялась сама?

Я чувствовала, что ответы на все эти вопросы связаны с чем-то более личным, чем страх за собственную жизнь или за жизнь Гэбби. Что-то другое вынуждало меня так рьяно заниматься расследованием, что-то более глубокое и тревожащее. В течение целого часа, шаг за шагом, я разобралась, в чем дело.

Дело было в том, что в последнее время я начала бояться саму себя. Каждый день мне приходилось сталкиваться с насильственной смертью – с трупами каких-то женщин, убитых какими-то мужчинами, выброшенными в реку, в лес, на помойку. Я изучала раздробленные кости детей, найденные в водопроводной трубе, в коробке, в пакете. День за днем я вычищала их, осматривала, классифицировала. Потом писала отчеты. И порой при этом ничего уже не испытывала. Была профессионально отстранена. Хладнокровна. Я видела смерть слишком часто, слишком близко, и мне начинало казаться, что я теряю понимание ее значения. Ведь скорбеть по каждой из своих косточек я была просто не в состоянии.

Смерти же этих женщин шевельнули во мне нечто особое. Я как будто пропустила сквозь свою душу их страх, их боль, их беспомощность перед лицом безумия. Я воспылала яростью и злобой и загорелась желанием уничтожить зверя, отобравшего у них жизни. Смерти этих женщин вызвали во мне искреннее сострадание и словно явились спасительным тросом для моих притуплявшихся эмоций. Для моей собственной человечности. Я сочувствовала несчастным женщинам и испытывала по отношению к ним огромную благодарность.

Вот насколько личной была причина, побудившая меня заниматься поисками убийцы. Вот почему я не намеревалась бросать расследование. Вот что заставило меня ехать в лес у монастыря и вливаться в ночные кошмары Мейна. Я чувствовала себя обязанной убедить Райана довести дело до конца. Я должна раскусить клиента Жюли. И найти Гэбби. Все эти истории могут оказаться взаимосвязанными. Или нет. Не имеет значения. Так или иначе, я жаждала найти сукина сына, безнаказанно издевавшегося над женщинами, и изолировать его от общества. Навсегда.