Голубые огни Йокогамы - Николас Обрегон

Теперь за тобой буду присматривать я.

Ивата вздохнул.

— Помощник инспектора Сакаи была талантливым и увлеченным своим делом следователем. Если бы не она, Акаси мог бы до сих пор оставаться на свободе и, возможно, погибло бы намного больше людей. И я безмерно признателен суперинтенданту Синдо за то, что он подал прошение о ее переводе на должность инспектора и на представление ее к посмертной награде.

Второй фыркнул и посмотрел на Синдо.

Синдо, выпятив грудь, глядел судье прямо в глаза.

— Верховный суд не рассматривает вопросы о награждениях.

— Этот вопрос все еще остается открытым, господин верховный судья.

— Итак, я позволю себе выразиться точнее. Полагаете ли вы, что Норико Сакаи нужно признать невиновной в связи со скандалом вокруг Фудзимуры?

Ивата, не отвечая, посмотрел на него и держал паузу так долго, что все присутствующие начали испытывать дискомфорт.

— Если признать, что ваш вопрос подразумевает вину морального свойства, то я абсолютно убежден в том, что Норико Сакаи невиновна. За всю мою скромную профессиональную деятельность в правоохранительных органах мне никогда не доводилось встречать более достойного офицера полиции.

Третья судья подняла руку — мол, того, что мы услышали, достаточно. Она пролистала свои бумаги и посмотрела сначала на часы, а затем на Второго судью. Тот покачал головой, а Первый кивнул.

Она пожала плечами:

— Хорошо, инспектор Ивата. Вы свободны.

* * *

Засунув руки в карманы, Ивата шел по коридору — мимо белых мраморных скульптур, изображавших давно умерших судей и прокуроров, — и стук его шагов эхом катился по полу из мыльного камня. Он представил себе Сакаи, которая прихлебывает какао и пролистывает дело.

Похоже, мы имеем дело с гигантом.

Ивата представил себе, как она говорит: подозреваемый задержан, дело закрыто. Он подумал, что этот факт мог бы вызвать у нее улыбку, настоящую, которую она умудрялась ловко прятать от окружающих и увидев которую ее было невозможно забыть.

Ивата вздохнул и закрыл глаза, подставив лицо теплому солнцу. И в этот момент он услышал шаги — перестук высоких каблуков. Он повернулся и увидел высокую женщину средних лет в лиловом костюме и с золотыми сережками в ушах, идущую ему навстречу. На ее лице сияла широкая улыбка.

— Ивата!

Оказавшись рядом друг с другом, они обменялись приветствиями — при этом он склонился намного ниже.

— Знаете, кто я? — спросила она.

— Прокурор.

— Причем не очень успешный. Позвольте вас проводить, инспектор.

— Надеюсь, что рано или поздно меня перестанут так называть.

Мурата тепло рассмеялась. Эта женщина даже не пыталась скрыть гусиные лапки вокруг глаз с помощью косметики, а ее волосы были собраны в простой конский хвост. В ней было одновременно что-то располагающее и пугающее.

— Ивата, вашу работу сложно переоценить. Я бы хотела поблагодарить вас за смелость и решительность. Благодаря вам Токио становится лучше.

— Мадам…

Мурата остановила его, положив руку на плечо:

— Нет-нет. Оставьте субординацию. По крайней мере, сегодня. Я просто хочу, чтобы вы знали, как я вам благодарна.

— Спасибо.

Она улыбнулась, и они вместе пошли по коридору.

— Как я понимаю, Синдо принял вашу отставку.

— Да, это так.

— И, по всей видимости, вас не переубедить.

— Можно сказать и так.

Они дошли до главного входа. Мурата вручила ему свою визитную карточку.

— Что ж, Ивата, знайте, что мне нужны хорошие люди в этом городе. Вы были бы полезны для Токио.

Он улыбнулся и покачал головой.

— С городом теперь все будет хорошо, — сказал Ивата, спустившись на несколько ступеней вниз. — Спасибо еще раз.

— Удачи вам, инспектор!

— И вам.

На улице, облокотившись на черный «исудзу», стоял Ёдзи Ямада в солнечных очках и цветастой льняной рубашке. Он свернул газету, но заголовок на первой полосе читался издалека: «Сговор, коррупция, убийства полицейских». Жирным шрифтом.

— Я вижу, что вы не в наручниках. Редкое дело для полицейского в наши дни.

— Странно, ухожу вроде я, а парадный вид, как у отпускника, у вас.

Улыбка Ямады потухла.

— Послушайте, Ивата, я тут кое-что раскопал. Вы слышали о «Тете»?

— Да, о них часто говорят. Новая религия или культ. Вы об этом?

— Я склоняюсь ко второму варианту. Вы помните Акиру Андзаи?

— Да, старший сын Такаси Андзаи.

— Именно. Я пробил информацию по реестру финансовых услуг. Официально именно он является новым лидером «Теты». На первый взгляд, у них все тихо-мирно. Они даже заявили о своей довольно дорогостоящей программе помощи жертвам землетрясения. И все же меня что-то тревожит. Их доходы постоянно растут. Мы же с вами видели ту фотографию в поместье.

— И что?

— Думаю, что нам стоит установить за «Тетой» наблюдение. Нам понадобится решение суда, и, думаю, мы сможем его получить. Вы говорили, что Акаси упоминал «новый путь». «Дети Черного Солнца» верят в новый путь, новый рассвет, новый облик. Что, если эти секты связаны между собой?

Ивата сел в машину и опустил боковое окно.

— К чему вы клоните, Ямада?

— Что, если Акаси не был простым сумасшедшим, волком-одиночкой? Что, если он расчищал путь для того, что кроется под ширмой «Теты»? Что, если Акаси не так уж безумен, как притворяется?

— Пожалуйста, даже не начинайте. Он сумасшедший.

— Я знаю, но ответьте мне вот на какой вопрос — не кажутся ли вам эти жуткие убийства попыткой спрятать концы в воду? Отсечь прошлое от будущего? Что, если Акаси хотел стать частью этого «нового пути» и уничтожал всех, кто знал о его прошлом? Что, если…

Ивата передал ему визитку Мураты.

— Я выхожу из игры, Ёдзи. — Он похлопал Ямаду по руке. — Теперь Токио нужны вы.