Ледовый Апокалипсис - Роберт Ладлэм

Смит улыбнулся и погладил женщину по черным волосам.

– Хочется верить, что эта уверенность – не на пустом месте. А теперь постарайся немного поспать.

Прихватив свой «SR-25» и аптечку, он направился к выходу из пещеры, по дороге задержавшись, чтобы набрать в алюминиевую кружку кусочков льда, и подержал ее над огнем спиртовки.

Смыслов уже закончил замуровывать вход, оставив лишь вентиляционное отверстие в верхней его части. Теперь, когда в их ледяное убежище не задувал полярный ветер, здесь стало заметно теплее.

– Как ваша рука, майор?

Смыслов пожал плечами.

– Она меня не беспокоит.

– И все же я должен на нее взглянуть. Вы сделали себе противостолбнячную инъекцию?

– Со мной все в порядке, подполковник.

Они уселись лицами друг к другу, и Смит занялся рукой Смыслова. Вынув ее из покрытых запекшейся кровью рукавов одежды, он снял грубо наложенную в походных условиях повязку, промыл и обработал рану, после чего присыпал ее антибиотиком и наложил свежую повязку, непроницаемую для воды и холода.

– Вам повезло, – заявил Смит, – рана чистая и аккуратная. – Он вздернул бровь и посмотрел на русского. – Очень похоже на то, что тут поработал один из ножей Валентины.

Смыслов скривился.

– Это было сделано с моего согласия.

– Что происходило на горном уступе, когда я болтался на другом конце страховочной веревки?

Смыслов вкратце пересказал, как развивались события – начиная с того момента, когда на них обрушился ледопад, и заканчивая спасением Смита.

– Спасибо, что помогли, – поблагодарил американец. – Большое спасибо. Не станете возражать, если я задам вам личный вопрос?

– Пожалуйста, подполковник.

– Почему вы просто не перерезали Валентине горло, а затем – страховочный трос?

Несколько секунд Смыслов молчал, а затем с видимым трудом заговорил:

– Это полностью соответствовало бы приказам, полученным мной от моего начальства. Но – вы должны меня понять – в американской военной терминологии существует аббревиатура, определяющая ситуацию, в которой я оказался, как ОСУ. По-моему, она расшифровывается как «обосрался по самые уши».

Смит закончил перевязку.

– Совершенно верно, данная аббревиатура означает именно это.

– Именно таково мое теперешнее положение, – продолжал русский. – Меня ввели в вашу группу, чтобы предотвратить всемирный скандал, в центре которого могла оказаться Россия, и таким образом избежать катастрофического ухудшения отношений между нашими странами. С той же целью на остров прислали и спецназ. Но теперь все мы – ОСУ. Даже если бы я решил убить вас и профессора там, на горе, предотвратить все нежелательные последствия уже не было никакой возможности. Ситуация вышла из-под контроля, все полетело кувырком. Ваша страна затеяла бы широкомасштабное расследование, и в конце концов правда все равно выплыла бы наружу. Я признал это и не захотел убивать своих… товарищей, тем более зная, что это все равно ни к чему не приведет.

Смыслов горько улыбнулся.

– Видите, всё же мы не все такие, как политрук «Миши».

Смит помог русскому надеть рукав парки на перевязанную руку.

– Я уже понял это, майор.

Смит закрыл аптечку и прислонился спиной к зеленоватой ледяной стене, поставив винтовку рядом с собой.

– А еще я пришел к выводу о том, что вы правы относительно нападения на научную станцию. Возможность того, что это сделал ваш спецназ, крайне мала. Приходится исходить из того, что в игру вступила некая третья сила, и, учитывая то, как обошлись с Рэнди, действует она слаженно и злобно.

– Согласен с вами, подполковник.

– В таком случае, учитывая то, что ваша миссия по предотвращению разоблачения давних намерений СССР нанести первый удар действительно ОСУ, не согласитесь ли вы, что перед нами опять встала общая задача – не допустить того, чтобы биологическое оружие с борта «Миши» попало в преступные руки?

Смыслов снова грустно улыбнулся.

– Мое начальство могло бы с этим не согласиться, но лично у меня нет желания обосраться окончательно и бесповоротно. Сибирская язва может оказаться у чеченских боевиков или какой-нибудь другой террористической группы на территории нашей страны. Ее могут применить против Москвы или Санкт-Петербурга с такой же легкостью, как против Нью-Йорка или Чикаго. Вот о чем сейчас надо думать!

Смит протянул руку.

– Добро пожаловать обратно в команду, майор!

Русский ответил крепким рукопожатием.

– Я искренне рад этому, подполковник! Каковы будут ваши приказы?

Смит посмотрел в глубь пещеры.

– Наш главный источник оперативной информации в данный момент не в состоянии просветить нас относительно сложившейся на острове ситуации, а до того момента мы не можем строить никаких определенных планов. Поэтому… как насчет чашечки чаю?

Через несколько минут мужчины уже сидели с алюминиевыми кружками с дымящимся чаем и, сжимая их в ладонях, наслаждались теплом.

– Я должен признаться, майор, – заговорил Смит, – что один вопрос до сих пор не дает мне покоя. Это – вторая половина уравнения «События пятого марта». Почему приказ о нанесении первого удара был в последний момент отменен Советами?

Смыслов потряс головой.

– Простите, подполковник, но об этом я не могу говорить. Я обязан хранить в секрете хотя бы остатки того, что является государственной тайной.

– Можете рассказать ему, Григорий, – послышался голос Валентины из-под вороха спальных мешков. – Все равно я обо всем догадалась.

Голова Смыслова резко повернулась в ту сторону.

– Как вам это удалось?

Вздох Валентины прозвучал в ледяной пещере тихим шелестом.

– Во-первых, я историк, а во-вторых, я умею складывать кусочки головоломки. «Миша-124» упал на остров Среда 5 марта 1953 года, и именно в тот день Советский Союз оказался на волосок от начала Третьей мировой войны. Однако на тот день приходится еще одно важнейшее для СССР социополитическое событие. Логика подсказывает, что оно неразделимо связано с первыми двумя.

– Что же это было? – полюбопытствовал Смит.

– 5 марта 1953 года умер Иосиф Сталин. – Валентина приподнялась, и теперь мужчины видели бледный овал ее лица. – Либо умер, либо был убит. – Ведь это ваши люди избавились от мерзавца, не так ли, Григорий?

Несколько долгих секунд единственным звуком, слышным в пещере, был доносившийся снаружи приглушенный вой ветра.

– Мы всегда это подозревали, – продолжала Валентина. – Как утверждает современная история, в ночь на 28 февраля у Сталина, находившегося в своей резиденции в Кремле, произошло обширное кровоизлияние в мозг. Предположительно, после инсульта он утратил дееспособность и оставался в таком состоянии вплоть до своей смерти, наступившей 5 марта. Но мир всегда ставил под сомнение лаконичный официальный отчет советского правительства относительно кончины вождя, находя в нем ряд неувязок. Дочь Сталина Светлана также неоднократно намекала на то, что истина относительно смерти ее отца осталась под покровом тайны.