Зеркало времени - Майкл Кокс

Получасом позже я опять незаметно выскользнула на улицу и на сей раз направилась пешком к дому миссис Ридпат на Девоншир-стрит.

Конечно, мне следовало сообщить моему охраннику, куда я собираюсь пойти, но я решила, что на сегодня с меня уже довольно общения с сержантом Виффеном Свонном, да и шла я к миссис Ридпат по сугубо личному делу, о котором не хотела ставить в известность инспектора Галли, а через него и мистера Роксолла.

Я достигла Девоншир-стрит за пятнадцать минут до условленного времени, но, чувствуя легкую усталость, все же постучалась в переднюю дверь.

Горничная впустила меня и, взяв мои плащ и зонтик, проводила до гостиной.

Уже собираясь доложить о моем приходе, она повернулась ко мне и прошептала:

— Хозяйка ожидает вас, мисс, но джентльмен еще не ушел.

— Джентльмен?

— Он не назвал свое имя, мисс.

Затем она тихонько постучалась, и мы вошли.

Миссис Ридпат, сидевшая на оттоманке у камина в глубине комнаты, встрепенулась и уставилась на меня со смятением в лице. Ее гость сидел спиной ко мне.

Рослый и широкоплечий, с шапкой густых золотистых волос, завивавшихся колечками на мускулистой шее, он как раз подносил к губам бокал левой рукой. Пустой правый рукав твидового норфолкского сюртука свешивался с подлокотника кресла.

— Эсперанца, дорогая моя! — воскликнула миссис Ридпат, явно еще не оправившаяся от неожиданности. — Кажется, вы пришли немного раньше, чем мы договаривались?

Она быстро подошла ко мне, поцеловала в щеку, а потом провела к оттоманке и усадила рядом с собой. Только тогда я получила возможность посмотреть в лицо ее гостю.

А лицо у него оказалось поразительной красоты, ну в точности как у какого-нибудь великого саксонского короля или доблестного викинга, какими они рисуются в воображении: обветренное, чисто выбритое, если не считать роскошных висячих усов, со светло-голубыми глазами, яснее и прозрачнее которых мне не доводилось видеть.

— Дорогая, позвольте представить вам капитана…

— Уиллоби, — перебил джентльмен, подымаясь с кресла, чтобы обменяться со мной рукопожатием. — Джон Уиллоби.

Теперь сомнений не оставалось: у него нет одной руки. Я тотчас вспомнила мужчину, которого видела на мосту через Эвенбрук в день, когда миледи и мистер Армитидж Вайс выезжали на прогулку в ландо.

— Да, — сказала миссис Ридпат, невесть почему избегая моего вопросительного взгляда. — Капитан Джон Уиллоби. А это… Джон… мисс Эсперанца Горст, я вам часто о ней рассказывала.

— Для меня большая радость и честь познакомиться с вами, мисс Горст, — промолвил капитан Уиллоби, отпуская мою руку и садясь.

Наступило неловкое молчание: капитан Уиллоби постукивал пальцами своей единственной руки по подлокотнику кресла, а миссис Ридпат натянуто улыбалась с самым сконфуженным видом.

Потом мы обменялись замечаниями по поводу недавнего снегопада и еще несколькими ничего не значащими фразами. Наконец я не выдержала.

— Думаю, я вас знаю, сэр, — заявила я, собравшись с духом и посмотрев капитану Уиллоби прямо в глаза.

— Вряд ли, дорогая моя… — начала миссис Ридпат, но капитан Уиллоби не дал ей договорить.

— Не надо, Лиззи, — сказал он. — Мисс Горст права. Полагаю, она действительно меня знает, по крайней мере в лицо, а потому вправе узнать обо мне побольше.

— Как вам угодно. — Миссис Ридпат сложила руки на коленях, всем своим видом являя неохотное смирение.

— Ничего не поделаешь, Лиззи. Глупо отрицать очевидное, вы же понимаете. Да, мисс Горст, вы и вправду видели меня прежде, хотя только издали, а раз такое дело — выложу вам все начистоту.

Он откашлялся, скрестил ноги и откинулся на спинку кресла.

— Вам надлежит знать обо мне следующее. Я являюсь… прошу прощения, являлся… одним из старейших друзей вашего отца. Мы с ним были очень разные во всех отношениях — смею сказать, на свете не нашлось бы двух людей, более непохожих друг на друга. Я считался неплохим спортсменом и легко обгонял на скачках любого лестерширца, пока русские не отстрелили мне руку, а ваш уважаемый батюшка и в седле-то едва держался. Тем не менее мы с ним крепко сдружились с первой же встречи и оставались закадычными друзьями, даже когда обстоятельства разлучали нас.

— А где вы познакомились с моим отцом, капитан Уиллоби? — спросила я.

— В школе, в Итоне. Он был колледжером, разумеется, королевским стипендиатом. Мы, оппиданы, квартировали в городе, но я сразу тесно сошелся с вашим батюшкой, и уже скоро он ходил ко мне завтракать и хранил кое-какие вещи в моей комнате — Длинная Палата, где жили колледжеры, была мрачноватым местом. Она частенько вспоминалась мне в Скутари…{16} Ваш батюшка был очень умным — умнее умного. Провалиться мне на месте, если я понимаю, как у него все умещалось в голове. «Всезнайка» — так мы прозвали его, когда он поступил в школу. Учился он просто блестяще, лучше всех. Порой даже учителям было трудно тягаться с ним в знаниях, не говоря уже о нас. Я-то всегда был болваном каких поискать, но для Глайвера это не имело значения.

— Глайвер? Вы знали моего отца под этим именем?

— В школе — да. Эдвард Глайвер.

— Не Глэпторн?

— Нет, — ответил капитан Уиллоби после короткого раздумья. — Глэпторном он стал позже, когда поселился здесь, в Лондоне.

— Видимо, в школе вы знали также и Феба Даунта, — предположила я.

Капитан Уиллоби слегка поменял позу и достал трубку.

— Вы не возражаете, если я закурю, мисс Горст?

— Нисколько.

Прошла еще минута, пока он извлек из кармана кисет, набил трубку и поднес к чашечке зажженную спичку. Потом он снова откинулся на спинку кресла, выпустив сизый клуб ароматного дыма.

— Так о чем мы говорили? — спросил он.

— О Фебе Даунте, — ответила я. — Я высказала предположение, что в школе вы знали и его тоже.