Дочь убийцы - Джонатан Келлерман

Авторами этого литературного шедевра были пять служащих муниципалитета. Дальше шли несколько параграфов мелким шрифтом – оценка соответствия закону об охране окружающей среды штата Калифорния, где говорилось, что предлагаемый проект безусловно соответствует разделу 15331 (Реконструкция сооружений, имеющих историческую ценность) закона об охране окружающей среды.

Владелец: «ДРЛ-Эртмув».

Пролистав документ до конца, Грейс выяснила историю здания. Дом был построен в 1917 году для торговца металлами по имени Иннес Скелтон и использовался как жилье до 1945 года, когда профессор истории и коллекционер азиатской керамики Игнац Краусс купил его, чтобы разместить в нем частный музей.

По всей видимости, Краусс заключил с Калифорнийским университетом Беркли договор, по которому он получал налоговые вычеты за коллекцию и мог оставить ее у себя, но после его смерти и коллекция, и само здание переходили в собственность университета.

Краусс умер в 1967 году, и вскоре керамика была продана на аукционе. Особняк оставался в собственности университета еще восемь лет, и в нем селили почетных гостей, а потом его передали городу, обменяв на коммерческую недвижимость в центре, где разместились административные службы университета.

Как город использовал здание, осталось неизвестным, однако четыре года назад дом был продан компании ДРЛ после покупки у нее здания на Сентер-стрит за четыре миллиона долларов. Единственное условие: «сохранение исторического облика» дома на Эйвелина-стрит.

На следующий год Дион Лару, вероятно, принял это условие, подписал необходимые бумаги и обязался выполнить все требования города.

Притворялся законопослушным гражданином?

Когда Грейс увидела, сколько он заплатил за дом, она поняла почему.

Восемьсот тысяч долларов. Блейдс не была специалистом по недвижимости в Беркли, но цена оказалась явно ниже рыночной. Посмотрев, за сколько были проданы другие дома в этом квартале, она убедилась, что ее подозрения обоснованы. От 1,6 до 3,2 миллиона долларов.

Парень провернул выгодную сделку. Особенно если учесть 4 миллиона за развалюху на Сентер-стрит – вне всякого сомнения, это рыночная цена – и внеконкурсный контракт на ее реконструкцию под муниципальные офисы.

Закулисные сделки – молоко политики, но у Диона Лару, похоже, было целое стадо дойных коров.

Серийный убийца приобретал репутацию бизнесмена с разнообразными интересами, заботящегося об экологии и о сохранении истории.

Психотерапевт доела суп, вернулась в гостиницу и принялась размышлять об ужасной истории, которую рассказал ей Уэйн: о ребенке, которого дважды отвергли. Вернее, трижды – ведь потом та девочка, уже выросшая, пришла к Селин Маккинни и привела с собой сыновей, но ей еще раз указали на дверь.

Двадцать пять лет назад Таю было девять, Сэму – одиннадцать. Достаточно взрослые, чтобы понять, что произошло.

Они сидели рядом с матерью на кухне, покорные и молчаливые. А вскоре после этого она, другие жены и дьявол, который ими командовал, были мертвы, а троим детям оставалось надеяться на милость системы.

Трагедия. Можно ли винить мальчика в том, что он превратился в монстра?

Конечно, можно.

Перебирая эти подробности, Грейс поняла, что ее отношение к Самаэлю становится все жестче. Она знала, что такое быть отвергнутым, знала все об утрате и о глубоких душевных ранах, которые требовали психологического вскрытия и прижигания, промывки жгучим раствором самоанализа.

Жизнь может быть ужасна.

Никакой жалости.