Ключевая улика - Патрисия Корнуэлл

— А что, если чрезвычайно сильный токсин соприкасается со слизистой оболочкой? — говорю я. Уж не связан ли убийца каким-то образом с военными? Может быть, реальная цель — там? — Вспомните о людях, наносящих наркотики на слизистую рта, вагины, прямой кишки, — добавляю я. — Взять хотя бы тот же кокаин. Мы знаем, что произойдет. Представьте только, какой эффект будет от ботулотоксина!

— Да, это действительно огромная проблема, — задумчиво произносит Бриггс. — Ни о чем подобном никогда не слышал, в моей практике не было ни одного случая — в общем, не с чем сравнить. Естественно, ничего хорошего ожидать не приходится.

— Чистый токсин на слизистой оболочке ротовой полости…

— Тогда микроб поглощается быстрее, чем от приема внутрь загрязненной пищи, — размышляет Бриггс. — Бактерии должны вырасти и выработать токсин, весь процесс занимает несколько часов, возможно, даже дней, после чего паралич поражает лицо и распространяется вниз.

— Джон, пищеварительный тракт затронут не был. Впечатление такое, что эти люди имели контакт с чем-то, что и вызвало гастропарез, — отвечаю я и вдруг понимаю, почему Люси привлекает мое внимание к велосипеду.

Легкий, с очень маленькими колесами и, как следует из скачанной из интернета статьи, складной велосипед. Итак, у убийцы связи с военными и складной велосипед.

— Гастропарез мог вызвать и серьезный стресс, — говорит Бриггс. — Срабатывает синдром инстинктивной реакции на угрозу, и пищеварение отключается. Но это было бы верно только в том случае, если бы начальные симптомы проявились очень быстро. И опять же — не с чем сравнить. Прямой удар по кровотоку, и все жизненно важные процессы начинают сворачиваться, я так полагаю. Глаза, рот, пищеварение, легкие…

Велосипед с переключением на семь скоростей, алюминиевая рама с быстроразъемными шарнирами. В сложенном виде его размеры 12×25×29 дюймов. На нескольких увеличенных снимках с камер слежения видна женщина, которая снимает рюкзак, открывает его и достает оттуда пакет из «Суши фьюжн». На следующем снимке — реклама спортивного сайта, на котором можно заказать то, что, по-видимому, представляет собой такой же рюкзак за 29,99 доллара. Не сумка-термос для перевозки продуктов, а рюкзак для переноски складного велосипеда.

— Но дело в том, что мы не знаем, каким может быть эффект от чрезвычайно мощных доз ботулотоксина, произведенного лабораторным путем, — продолжает Бриггс.

Я внимательно слушаю и одновременно просматриваю документы. Мои мысли разбредаются в разных направлениях, но в какой-то момент вдруг сходятся в одном.

Кто или что и почему?

— Как я уже сказал, о случаях смерти от таких вещей я не слышал, — добавляет Бриггс.

Люси считает, что складной велосипед — это не более чем уловка, бутафория, своего рода оправдание для шлема, который нужен, чтобы «слепить» камеры безопасности. И действительно, было бы подозрительно носить шлем с защитными светоотражателями, если у тебя нет велосипеда. Точно так же нелепо выглядела бы шляпа с подсветкой или обруч. Именно поэтому женщина и катила велосипед через улицу, когда она появилась в доме Джейми почти одновременно со мной. Она, наверное, вообще не ездила на велосипеде. Скорее всего, оставила где-то поблизости автомобиль.

— Дело в дозировке, — продолжает Бриггс. — Ядом может стать все что угодно, в том числе и вода, если вы употребите ее слишком много. Вы можете отравиться от обоев в собственной квартире, если в них достаточно много арсенида меди. Именно это и случилось с Клэр Бут Льюс. В ее бытность нашим послом в Италии, с потолка в ее спальне отваливались кусочки краски…

— Мне хотелось бы знать, есть ли новые разработки по использованию ботулотоксина в военных целях, — говорю я. — Речь идет о любых технологиях, которыми, предположительно, мог овладеть жестокий психопат. Какой-нибудь бывший агент. Вроде того армейского ученого, работавшего над созданием улучшенной вакцины от сибирской язвы и проводившего биоатаки, в результате которых погибло минимум пять человек.

— Всегда-то тебе надо уколоть армию! — сетует Бриггс. — Он хотя бы оказал нам любезность, покончив с собой до того, как за ним явилось ФБР.

— Но есть же другие ученые, которым закрыли доступ в лаборатории, где проводились подобные исследования? — не унимаюсь я. — Меня особенно интересуют те, у кого хорошие связи с военными.

— Если возникнет необходимость, то мы могли бы проверить, — отвечает Бриггс.

— На мой взгляд, такая необходимость уже есть.

— Я понимаю, что это твое мнение, иначе зачем бы тебе не спать и звонить мне сюда, в Афганистан.

— Итак, никаких новых технологий, о которых могли бы знать военные? — снова спрашиваю я. — Ничего секретного, о чем вам нельзя со мной говорить? Мне нужно знать, чтобы по крайней мере предусматривать такую возможность.

— Нет, слава богу, нет! Ничего такого, о чем бы я знал. Грамм чистого кристаллического токсина мог бы убить при вдыхании миллион людей. А чтобы использовать его в военных целях, нам понадобится произвести огромное количество аэрозоля. К счастью, эффективных методов для этого пока не существует.

— А как насчет небольшого количества аэрозоля с большой дистрибуцией? — спрашиваю я. — Или так: дистрибуция маленьких пакетиков с ядом, выпускаемых серийно как МРЕ.[49]

— Интересно, почему ты назвала именно МРE?

Я рассказываю ему о Кэтлин Лоулер, об ожогах на ее ступне, о составе известковых остатков в раковине и о том, что содержимое ее желудка представляло собой меню из курицы, пасты и сырного спреда.

— Но как, черт возьми, заключенная могла получить MРE? — спрашивает он.

— Вот именно. Отравить могли практически любую пищу, почему же тогда MРE? Если только кто-то не экспериментирует с ними, чтобы применить для более крупной цели.

— Это было бы ужасно. Здесь требуется систематический подход, организация на высочайшем уровне. Нужен кто-то, работающий на фабрике, где производятся и упаковываются продукты, иначе нам придется говорить о множестве упаковок с токсином, шприцах и транспорте для доставки.

— Систематический подход не потребуется, если целью является террор, — отвечаю я.

— Что ж, наверное, ты права, — задумчиво говорит Бриггс. — Сто, триста или сразу тысяча жертв одновременно на военных базах или в районах боевых действий — сильный дестабилизирующий эффект, сокрушительный удар по моральному духу, подрыв американской экономики.

— Значит, мы сейчас ни над чем подобным не работаем? — Мне нужно знать точно. — Не проводим никаких исследований, в которых было бы заинтересовано наше правительство и которые имели бы целью подорвать моральный дух и экономику врага? Запугать?

— Это непрактично, — отвечает Бриггс. — Россия, например, оставила свои попытки использовать ботулотоксин в военных целях, как, впрочем, и США, чему лично я весьма рад. Идея ужасна сама по себе, и я надеюсь, что никто никогда не раскроет эту технологию. Выброс аэрозоля из точечного источника — и десять процентов людей, оказавшихся с наветренной стороны на расстоянии до трети мили, будут надолго выведены из строя или вовсе погибнут. Не дай бог, если ветер занесет эту заразу куда-нибудь в школу или в торговый центр. Сейчас нужно выяснить следующее: почему одни умерли, а другие нет. Может, они не являлись намеченными целями?