В ее глазах - Сара Пинборо

Луиза, разумеется, никогда не пошла бы на это, но Адель была совсем молодой, а молодость печально известна своей глупостью. К тому же она была обкуренная и радовалась возможности наконец-то поделиться с кем-то своим секретом. И разумеется, я ей нравился. Идеальный шторм. Я принял приличную дозу героина, но ровно такую, чтобы, если бы я сосредоточился, она ничего не заметила. Мы со смехом отправились в лес. Как там она сказала? «Если мы собираемся заняться магией вуду, надо делать это ночью на поляне». Так мы и сделали.

А потом мы обменялись телами. Покинули каждый свое, сосчитали до трех и вошли в тела друг друга. Она даже не успела понять, что с ней случилось. Косяк-другой время от времени не мог подготовить ее к мощи героинового кайфа. А еще через несколько секунд игла вошла в кожу. И привет, передоз. Все в точности как с Луизой.

Пока, Роб, здравствуй, Адель.

Дотащить тело до колодца оказалось нелегким делом. Женские тела такие хилые, а для меня это оказалось полнейшей неожиданностью. На джинсы налипла прелая листва и грязь, все мое субтильное тело ломило; от усилий я взмок, и теперь на сыром пронизывающем ветру меня познабливало. Я ожидал, что мир переменится, но все вокруг выглядело ровно так же, как прежде. Единственным, что изменилось, был я сам. Часы, слетевшие с моей руки в колодец следом за ней, были незапланированной случайностью. Я, впрочем, не очень расстроился. Он ведь подарил их ей, а не мне. На мое тело, брошенное гнить в колодце, мне тоже было, в общем, плевать. Оно все равно никогда мне не нравилось. Оно совершенно не отражало моей внутренней сути. Я заслуживал чего-то получше, нежели эта щуплая прыщавая оболочка. Тетрадь, впрочем, я сохранил. Единственная ниточка, связывавшая меня с моей прошлой жизнью. Те страницы, на которых было написано про вторую дверь, я вырвал – нельзя было допустить, чтобы Дэвид случайно на них наткнулся, – а тетрадку спрятал в коробку с барахлом, оставшимся после родителей Адели. Она до сих пор у меня. Кто бы мог подумать, что она так мне пригодится? Как знать, может, этот раз был не последним.

В тот раз, с Аделью, я действовал не блестяще. Надо было продемонстрировать больше угрызений совести по поводу трупа в колодце. Думаю, это стало для Дэвида первым звоночком. И это я еще не говорю о кошмарном известии о моей беременности. Мне так тяжело давалось привыкание ко всем прочим прибабахам женского организма и необходимости думать и говорить о себе в женском роде, что я даже и не вспомнил, что у меня должны были бы прийти месячные, и оказался абсолютно не готов к тому, что во мне растет совершенно отдельное существо. И потом, это был ребенок Адели, а не мой. А мне ничего связанного с ней в моей новой прекрасной жизни с Дэвидом было совершенно не нужно. К тому же я не настолько хорошо знал Адель. И их историю. Все это не могло не повлиять на любовь Дэвида ко мне. Мне пришлось симулировать слишком много нервных срывов, чтобы удержать его, и, разумеется, без шантажа дело тоже не обошлось.

На этот раз все будет по-иному. Дэвид не настолько хорошо знал Луизу, а я наблюдал за ее жизнью, изучал и запоминал ее: ее привычки, ее вкусы, ее юмор. Впрочем, сейчас он меня любит, я вижу это в его глазах. Он свободен от власти прошлого. Может, на этот раз я даже рожу ему ребенка. Чтобы у нас была полноценная семья.

– Куда ты хочешь поехать в свадебное путешествие? – спрашивает он, когда мы усаживаемся обратно в машину. – Выбирай.

Мы поженились неделю назад, никого об этом не оповещая, в мэрии. В тот самый день, когда Адель в моем изначальном теле хоронили на занюханном маленьком кладбище в Эдинбурге. Но лишь сейчас, когда мы оба официально вольны делать все, что нам вздумается, мы начали задумываться о будущем. Я делаю вид, что обдумываю его вопрос.

– В поездку на Восточном экспрессе, – говорю я. – А потом, наверное, в круиз.

– Ты же ненавидишь корабли, – раздается с заднего сиденья тоненький голосок, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы увидеть мрачное выражение на лице Адама.

Он чувствует: со мной что-то не так, но не может сообразить, что именно.

– Ты всегда говорила, что ненавидишь корабли, – повторяет он упрямо.

– Он все выдумывает, – говорю я Дэвиду, сжимая его бедро. – Просто беспокоится, что ты заберешь меня у него.

Несмотря на улыбку, я готов скрежетать зубами. Чтобы наше счастье стало полным, необходимо устранить еще одну маленькую помеху. Дэвид, конечно, не успел пока хорошо изучить Луизу, а вот Иэн ее знает, и Адам тоже. С этим надо что-то делать. Положить конец дружбе с Софи было несложно: один намек ее мужу на ее возможные похождения на стороне – и дело было сделано. Адаму же придется исчезнуть из моей жизни при несколько более трагических обстоятельствах. За детьми так просто недоглядеть. И потом, горе сближает людей.

– Я люблю тебя, Луиза Мартин.

С этими словами Дэвид заводит двигатель, и мы уезжаем прочь, оставляя прошлое позади.

– И я тоже тебя люблю, Дэвид Мартин, – говорю я. – Ты даже не представляешь себе, как сильно.