Пирог из горького миндаля - Елена Михалкова

– Алексей Юрьевич, она приехала.

Вот черт! У меня теплилась надежда, что наша внезапная наследница не сунется в свое новое поместье. Зачем оно ей? После всего, что случилось, можно было ожидать, что она и близко к нему не подойдет.

Но нет. Все-таки решилась.

Похоже, из любопытной девчонки выросла любопытная женщина.

– Давно она там?

– Со вчерашнего дня.

– Что делает?

– Дома сидит. Выходила один раз.

Все хуже и хуже! Раз не высовывается наружу, значит, разбирает доставшееся ей имущество. Чем еще можно заниматься в этой огромной домине?

– Мне продолжать наблюдение, Алексей Юрьевич?

– Нет, ты там больше не нужен. Возвращайся.

В трубке немного помолчали. Я нутром уловил, что сказано не все.

– Выкладывай, Сережа.

– Да не уверен я…

– Все равно говори.

– Мне показалось вчера, кто-то ходил вокруг дома, – решился безопасник. – Я в машине сидел, видел только силуэт. Но наверняка сказать не могу.

Силуэт, значит… Это с равным успехом мог быть залетный наркоман, высматривающий заброшенные дома, и тот, кто догадывался, что именно осталось в наследство после умерших хозяев. От Прохора можно ожидать любых сюрпризов. «Даже от покойного, – сказал я мысленно, но тут же исправился: – Особенно от покойного».

– Возвращайся, – повторил я. – Дальше я сам.

– Уверены, Алексей Юрьевич?

Если говорить начистоту, нет, не уверен. Я совершенно не убежден, что мне стоит ворошить прошлое.

Но вслух сказал иное:

– Абсолютно уверен.

Перед тем, как ехать, я позвонил отцу.

– Зачем тебе это?

Голос у него озадаченный. Голос у него всегда озадаченный, когда он разговаривает со мной. Словно отец постоянно удивляется, как у него мог получиться такой странный, не понятный ему сын. Яблоня, недоуменно взирающая на валяющийся под ней артишок.

Я много лет пытался заслужить его любовь и сейчас думаю, что в моей жизни не было более бессмысленного занятия.

– Так зачем, Алексей?

– Есть кое-какие рабочие моменты, – туманно сказал я и ведь почти не соврал. – Я тебе потом расскажу, если все сложится.

– Ну, береги себя, – пожелал он напоследок очень серьезным и ответственным тоном, как будто я лез на Эверест или планировал поход по джунглям. – И вот еще что, Алексей…

Мне показалось, отец собирается с духом, прежде чем сказать мне что-то важное.

– Да, пап?

– Не забудь позвонить Ларисе Степановне. У нее двенадцатого день рождения.

Вот так и выглядит наш с ним традиционный диалог. Только я настроюсь на то, что сейчас отец приоткроет мне душу, как он выдает очередное напоминание вроде требования поздравить соседку по даче. Вообще-то на этот случай у меня есть специальная программа на телефоне, и работает она куда эффективнее папы. По крайней мере, не путает отчества.

– Семеновна, пап.

– Не понял.

– Она Лариса Семеновна, а не Степановна.

Отец помолчал. Потом сказал: «Да какая разница!» – и повесил трубку.

Я еще некоторое время смеялся, когда в кабинет заглянула Леночка.

– К вам из «Стеллы» пришли, Алексей Юрьевич…

«Стелла» – молодое издательство, выросшее из старых денег. В свое время пытались оттяпать у нас учебную литературу, но ничего у них не вышло. Из проигравшего врага может получиться неплохой партнер, так что со «Стеллой» мы осторожно кружим друг вокруг друга и делаем вид, что распри позабыты.

Кажется, что-то подобное предстоит мне и в Литвиновке.