Причина смерти - Патрисия Корнуэлл

— Надо бы перевезти его в прозекторскую, — предложила я. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда тела бросают без присмотра в коридоре.

— Боялся, что кто-нибудь здесь поскользнется, — пробормотал он, старательно промокая воду полотенцами.

— Разве что мы, — улыбнулась я. — Но мне вовсе не хотелось бы, чтобы это случилось с тобой. Как колено?

— Похоже, лучше уже не станет. Прошло почти три месяца, а я с трудом спускаюсь по лестнице.

— Терпи, разрабатывай колено. Постепенно все наладится, — обнадежила я, повторив то, что уже не раз говорила прежде. — Ты его просвечивал?

Дэнни уже приходилось иметь дело со случаями, когда смерть наступала во время погружения под воду. Он хорошо знал, что снимок наверняка не покажет пулевых ранений или сломанных костей, зато поможет выявить наличие воздуха в легких или смещение средостения, вызванного просачиванием воздуха из легких в связи с баротравмой.

— Да, мэм. Снимок проявляется. — Он сделал паузу и, слегка нахмурившись, добавил: — Из Чесапика собирался приехать детектив Рош. Хочет присутствовать при осмотре.

Хотя я, в принципе, одобряла присутствие детективов на вскрытии, если оно имело отношение к их расследованию, видеть Роша мне хотелось меньше всего.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась я.

— Бывал тут раньше. Скоро сами с ним познакомитесь.

Он выпрямился, собирая в хвост упавшие на глаза темные пряди. Гибкий и грациозный, похожий на молодого индейца чероки, с открытой ухмылкой — я часто ломала голову над тем, почему он согласился работать в таком месте. Мы перевезли тело в анатомичку, и, пока Дэнни занимался взвешиванием и измерением, я прошла в раздевалку и приняла душ. Марино позвонил на пейджер, когда я уже надевала операционный халат.

— В чем дело?

— Это тот, о ком мы думали, ведь так? — поинтересовался он.

— Предполагаю, что да.

— Ты сейчас его осматриваешь?

— Готовлюсь приступить.

— Дай мне еще пятнадцать минут. Я уже подъезжаю.

— Ты едешь сюда? — несколько озадаченно спросила я.

— Звоню из машины. Поговорим позже. Скоро буду.

Этот звонок меня смутил. Очевидно, Марино удалось что-то обнаружить в Ричмонде. В противном случае его поездка в Норфолк не имела смысла. Смерть Теда Эддингса не входила в юрисдикцию Марино, если только ФБР не взяло дело под свой контроль. Но для этого не было никаких оснований.

Мы оба, Марино и я, значились консультантами по программе анализа уголовных расследований, осуществляемой отделом профайлинга[10]ФБР, который специализировался на оказании помощи полиции в тех случаях, когда она затруднялась с установлением причины смерти или само преступление отличалось особой бесчеловечностью. Нас регулярно привлекали к рассмотрению дел в других регионах, но чтобы полиция Чесапика так быстро связалась с ФБР по поводу этого происшествия… В это верилось с трудом.

Детектив Рош прибыл первым, опередив Марино. В руках у него был бумажный пакет. Он потребовал, чтобы я обеспечила его халатом, перчатками, маской, шапочкой и бахилами. Пока он переодевался, мы с Дэнни сфотографировали тело и осмотрели его в том виде, в каком он прибыл к нам, то есть в костюме дайвера, из которого продолжала медленно капать на пол вода.

— С момента смерти прошло немного времени, — сказала я. — У меня такое ощущение, что смерть наступила вскоре после погружения.

— Нам известно, когда это произошло? — поинтересовался Дэнни, меняя лезвия скальпеля.

— Можно предположить, что сразу с наступлением темноты.

— Он не выглядит старым.

— Тридцать два.

Дэнни вгляделся в лицо Эддингса и опечалился.

— Помните те случаи, когда у нас оказываются дети? Или как тогда, с баскетболистом, который насмерть разбился во время тренировки в спортзале на прошлой неделе, — продолжал он, взглянув на меня. — Вас такое когда-нибудь выбивало из колеи?

— Я просто не могу себе этого позволить, — ответила я, продолжая делать записи. — Я обязана хорошо выполнять свою работу.

— Ну а когда закончите? — не отставал он.

— Это не закончится, Дэнни. Разбитое сердце уже не склеишь. Те, что прошли мимо нас здесь, останутся с нами навсегда.

— Потому, что мы никогда не сможем их забыть, — сказал он, вкладывая пакет в ведро для внутренностей и ставя его на пол рядом со мной. — По крайней мере, я не смогу.

— Если мы забудем о них, значит, что-то не в порядке с нами, — подытожила я.

Наконец из раздевалки вышел Рош; в защитной маске и бумажном халате он походил на астронавта, вышедшего в космическое пространство. Он старался держаться подальше от каталки, но поближе ко мне.

— Я заглянула в лодку. Что вы оттуда изъяли?

— Пистолет и бумажник. И то и другое у меня с собой. Вон там, в пакете. Сколько пар перчаток нужно надевать?

— А что насчет камеры, отснятой пленки?

— Все, что было в лодке, лежит в пакете. Похоже, вы надели больше, чем одну пару, — заметил он, склоняясь ближе и прижимаясь плечом ко мне.

— У меня — две, — ответила я, отодвигаясь.

— Наверно, мне стоит надеть еще одни перчатки.

— Они вон в том шкафу, — сказала я, расстегивая сырые боты Эддингса.

Оба гидрокостюма, нижний и верхний, пришлось вспарывать по швам скальпелем — полностью извлечь окоченевший труп иначе было невозможно. Тело, освобожденное от неопрена, выглядело розовым из-за длительного пребывания в холоде. Я сняла с него синие плавательные шорты, и мы с Дэнни, подняв тело, переложили его на стол. Нам пришлось силой распрямить окоченевшие руки, чтобы сделать еще несколько фотографий.

У Эддингса не было никаких ранений, за исключением нескольких старых шрамов, преимущественно на коленях. Но выявилась одна врожденная особенность — гипоспадия, то есть выход мочеиспускательного канала на нижней стороне пениса, а не в его центре. Этот небольшой дефект, должно быть, доставлял немало неудобств, когда он был мальчиком. Став мужчиной, он мог стесняться своей особенности и неохотно вступать в сексуальные отношения.

Что касалось профессиональной деятельности Теда Эддингса, он определенно не был ни стеснительным, ни пассивным. Наоборот, он производил впечатление уверенного в себе и очень обаятельного мужчины. Я ощущала его очарование, хотя меня поразить нелегко. Особенно репортеру. Вместе с тем я прекрасно понимала, что внешние проявления ничего не значат, когда двое остаются наедине друг с другом.