Гробовое молчание - Тесс Герритсен

Чайна-таун находится в самом сердце Бостона, с севера к нему примыкает финансовый квартал, а с запада — зеленая лужайка Общинного парка. Однако, когда Маура прошла через ворота пайфан с четырьмя резными львами[3], ей почудилось, будто она оказалась в каком-то другом городе, да что там — в другом мире. Последний раз она была в Чайна-тауне как-то октябрьским утром, в субботу, когда у ворот сидели старики, попивая чай, поигрывая в шашки и сплетничая по-китайски. В тот холодный день они повстречались там с Даниэлом, собираясь позавтракать димсамами. Это был один из последних совместных завтраков, и воспоминания о том дне, словно кинжал, вонзились ей в сердце. Несмотря на ясный весенний рассвет и на то, что этим прохладным утром у ворот сидели те же игравшие в шашки люди, тоска омрачала все вокруг, превращая солнечный свет в сумрак.

Маура прошла мимо ресторанов с витринами, в которых стояли кишевшие морской живностью резервуары, мимо пыльных магазинов с товарами из Китая, забитых мебелью розового дерева, нефритовыми браслетами и резными фигурками из фальшивой слоновой кости, и оказалась в сгущавшейся толпе зевак. Заметив полицейского в форме со значком Бостонского ПУ — он возвышался над сборищем, состоявшим в основном из азиатов, — Маура направилась к нему.

— Прощу прощения. Я патологоанатом, — объявила она.

Полицейский посмотрел на нее таким холодным взглядом, что сразу стало ясно: он прекрасно знает, кто перед ним. Доктор Маура Айлз, предавшая тех, чья задача служить и защищать. Из-за ее свидетельских показаний одного из них могут отправить в тюрьму. Полицейский не сказал ни слова, он просто смотрел на Мауру так, будто удивлялся: чего она хочет?

Маура тоже окинула его холодным взглядом.

— Где находится покойная? — осведомилась она.

— Вам придется спросить у детектива Риццоли.

Полицейский не собирался помогать Мауре.

— А она где?

— Доктор Айлз! — окликнул кто-то, предупреждая ответ мрачного копа. Молодой человек азиатской внешности в костюме и галстуке перешел улицу, направляясь прямо к Мауре. — Вас ждут на крыше.

— Где нужно подняться?

— Пойдемте со мной. Я провожу вас наверх.

— Вы недавно работаете в отделе убийств? По-моему, раньше мы с вами не встречались.

— Простите, я должен был сразу же представиться. Я детектив Джонни Тань из участка A-один. Риццоли понадобился здешний житель, который мог бы переводить, а поскольку я по рождению китаец, меня и отправили в ее команду.

— Вы впервые работаете по делу об убийстве?

— Да, мэм. Я всегда мечтал об этом, но стал детективом всего два месяца назад. Так что сейчас я весьма воодушевлен.

Бодрым тоном детектив приказал зевакам разойтись. Когда толпа расступилась, он открыл перед Маурой дверь в подъезд — оттуда пахнуло чесноком и ладаном.

— Я обратила внимание, что вы говорите на мандаринском диалекте. А кантонский тоже знаете? — поинтересовалась Маура.

— Вы различаете их на слух?

— Раньше я жила в Сан-Франциско. У меня было много коллег-китайцев.

— Мне очень хотелось бы говорить на кантонском, но он для меня темный лес, — признался Тань, когда они начали подниматься по лестнице. — Боюсь, мой мандаринский здесь не особенно-то и нужен. Большинство местных стариков говорят на кантонском и тайшаньском диалектах, так что частенько мне самому необходим переводчик.

— Значит, вы не из Бостона.

— Я родился и вырос в Нью-Йорке. А мои родители из провинции Фуцзянь.

Добравшись до самой верхней двери, они вышли на крышу, на ослепительное утреннее солнце. Сощурившись от яркого света, Маура увидела, что криминалисты уже осматривают крышу, и услышала чей-то оклик:

— Я тут еще одну гильзу нашел!

— И что, их теперь пять?

— Пометь и упакуй.

Голоса внезапно умолкли. Маура поняла, что криминалисты заметили ее появление и теперь смотрят в ее сторону. Предательница приехала.

— Эй, док! — крикнула Джейн, направляясь к подруге. Ее темные волосы развевались на ветру. — Я так понимаю, Тань все-таки отыскал тебя.

— А откуда здесь гильзы? — удивилась Маура. — По телефону ты говорила об ампутации.

— Так и есть. Однако внизу, в проулке, мы нашли пистолет «Хеклер и Кох». Похоже, тут выпустили несколько пуль. По крайней мере пять.