День всех пропавших - Дот Хатчисон

Девочка делает судорожный вдох. По ее лицу по-прежнему обильно катятся слезы.

– Милая, что случилось с Бруклин?

– В среду на встрече «Брауни»… – начинает Сьюзи и вновь всхлипывает. Директор молча дает ей новую салфетку. – …Я отобрала у нее вторую булочку. И толкнула ее и назвала плаксой, когда она сказала, что обо всем расскажет.

Она съеживается, явно ожидая, что ее выбранят.

– Сьюзи, я здесь не затем, чтобы кричать на тебя. Ты уже знаешь, что поступила неправильно, и поэтому коришь себя. Что было дальше?

– После встречи мы пошли к ней домой, миссис Мерсер приготовила нам обед. Моей бабушке пришлось задержаться на работе, и миссис Мерсер предложила присмотреть за мной. Но после обеда Бруклин ушла к себе в комнату и закрыла дверь. Тогда я сказала миссис Мерсер, что Бруклин на встрече украла мои булочки. Я только хотела, чтобы она вышла, но мать велела ей остаться в комнате и подумать над своим поведением. Бабушка пришла только через несколько часов. Миссис Мерсер разрешила мне посмотреть фильм, но…

– Но тебе было одиноко.

Сьюзи кивает и вновь шмыгает носом. По крайней мере, не вытирается рукавом.

– Ребекка рано ушла домой. Вчера то есть. На перемене Бруклин сидела одна, так что я столкнула ее с качелей и сказала, что никто не хочет находиться рядом с ней и ей лучше исчезнуть. Я сказала ей… сказала…

– Успокойся, Сьюзи. Можешь рассказать нам все.

– Я сказала, что родители собирались отослать ее подальше, но ее дедушке и бабушке она тоже не нужна и поэтому они постоянно ссорились. Что ей лучше убежать, тогда все будут счастливы. И она сбежала. Ее нет, все напуганы, и это целиком моя вина!

Она вновь переключается на непрерывные рыдания, сотрясаясь всем телом.

Женщина постарше поспешно огибает стол, мягко отстраняя директора в сторону, и заключает Сьюзи в объятия. Она плавно баюкает девочку, тихо что-то бормоча-напевая, давая ей выплакаться.

Достаю рабочий телефон и шлю сообщение Уоттс, а заодно и Рамирес:

Спросите Мерсеров: пыталась ли раньше Бруклин сбежать? И ссорятся ли Мерсеры-старшие с бабушкой и дедушкой? Не знаю, с какими именно.

По отцовской линии, – быстро отвечает Уоттс. – Уже занимаемся этим вопросом.

У Рамирес на ответ уходит больше времени. Впрочем, ответ и длиннее.

Алиса говорит, что два года назад Бруклин и Ребекка попытались сбежать в цирк, потому что хотели стать акробатками, но родители сказали, что у них нет гимнастической подготовки. Они уговорили Дэниела отвести их в цирк. Тот водил их по задним дворам, пока девочки не устали и не проголодались, затем повел обратно домой. Похоже, это была единственная попытка побега, над которой все от души посмеялись.

Видимо, версия бегства все еще актуальна. Что навело вас на мысль рассмотреть ее? – спрашивает Уоттс.

Вчера после ухода Ребекки домой Сьюзи Грей наговорила Бруклин гадостей. Сказала, что ссоры ее родителей с бабушкой и дедушкой – ее вина и что им всем стало бы лучше, если б она сбежала.

Проходит почти две минуты, прежде чем от них приходит ответ. Держу пари, за это время было напечатано и удалено немало нецензурных слов.

Аналитики рассмотрят ситуацию с их бабушкой и дедушкой. Смитам тоже поручу заняться этим.

Рамирес вообще ничего не отвечает. Я не удивлена.

– Что думаешь? – тихо, чтобы плачущая девочка не расслышала, спрашивает Эддисон.

– Если бы Бруклин собиралась сбежать, она не сделала бы это без Ребекки, – отвечаю так же тихо. – Уверена, слова Сьюзи причинили ей боль, но не думаю, что она сбежала. Скорее искала бы утешения у Ребекки.

Он кивает и отходит от стола. Следую за ним – к другой женщине-консультанту. Та с беспокойством следит за Сьюзи, стискивая локти сквозь рукава толстого джемпера цвета вереска. Когда мы останавливаемся перед ней, она моргает и сосредоточивается на нас.

– Прошу прощения, – бормочет женщина. – Я – Гермиона Нэнс.

– Наверное, вы сразу узнаёте, когда дети открывают для себя «Гарри Поттера», не так ли?

– Практически моментально, – соглашается она с усталой улыбкой на лице.

– Вы консультант Бруклин, верно?

Она кивает и задумчиво смотрит на меня.

– Как вы узнали?

– Вы зашли и предоставили своей коллеге заниматься Сьюзи. И теперь она утешает ее.

– Да, я консультант Бруклин. Мы решили, что выйдет лучше, если у девочек будут разные консультанты. Чтобы мы могли помочь им обеим, не рискуя выбрать кого-то в любимчики.

– Что можете сказать о Бруклин?

– Милая девочка. Всегда готова помочь другим. Не любит конфликты. Если поблизости начинается ссора или же она становится ее частью, старается отстраниться.

– Значит, если ее родители и бабушка с дедушкой ссорятся…

Гермиона кивает.

– В этом учебном году Бруклин часто заходит в мой кабинет на переменах. Она встревожена.

– Можете назвать причину тревоги?

– В обычной ситуации не назвала бы, но… – Она качает головой, из небрежно собранного и съехавшего набок пучка волос выбиваются каштановые пряди. – Ее бабушка и дедушка по отцовской линии никогда не жаловали Алису. Почему – мне неизвестно. Могу лишь предположить, что миссис Мерсер никого не сочла бы достойной своего «милого сыночка». Думаю, дело не конкретно в Алисе, а в том, что для ее сына стала важнее другая женщина. После свадьбы они не разговаривали годами, до рождения Бруклин. С тех пор свекровь и свекор постоянно критиковали Алису как мать. Это непрерывное давление определенно сказывается на ней.

– Похоже, и на Бруклин.

– О да. Иногда после визита бабушки с дедушкой Бруклин просит назначить встречу, просто чтобы спокойно посидеть у меня в кабинете. Но с началом нового учебного года ее тревоги стали носить более специфический характер.

Эддисон выпрямляется и постукивает авторучкой по блокноту.

– Специфический?

– Кажется, бабушка с дедушкой угрожали отцу и матери Бруклин лишить их родительских прав в судебном порядке и оформить опеку над внучкой.

Chas v’sholem^[17].

Что ж, дело только что стало или проще, или сложнее. Время покажет, первое или второе, однако что-то определенно переменилось.

Эддисон почесывает за ухом авторучкой.

– Странно, вы до сих пор не предположили, что…

– …что, быть может, ее похитили бабушка и дедушка? – заканчивает за него Гермиона.

– Как думаете, насколько это вероятно? – спрашиваю я.

Она отвечает далеко не сразу, большим и средним пальцами теребя выбившуюся из рукава нитку.