Холодное время - Фред Варгас

– Что? – спросил Амадей.

– У него автомат. Он может уложить человек десять за три секунды.

– У нас есть шансы на спасение? – спросил Амадей, пытаясь упереть ружье в плечо.

– Один-единственный. Не десять и не два. Поверните диван спинкой к двери. Встаньте за ним на колени с двух сторон. Это старая надежная вещь. На какое-то время вас защитит. И сидите смирно.

– А вы?

– А я выйду. Дверь скрипит?

– Нет.

Адамберг осторожно открыл ее.

– Пересекая аллею, он попадет в луч фонаря. А меня не будет видно. Он станет отличной мишенью, в этом и состоит наш единственный шанс.

– Фонарь в полночь погаснет, – сказал Амадей обреченно.

– А сейчас сколько?

– Без трех минут.

Адамберг тихо выругался, выскользнул наружу и, крадучись, прошел три метра вдоль фасада до ближайшего платана. Его противник наконец осторожно ступил на гравий, зашуршавший под его ногами. В отличие от него убийца не был одет во все черное. Адамберг сосредоточился на светлом треугольнике его рубашки и выстрелил четыре раза подряд. Раненый вскрикнул от боли, фонарь погас.

– В руку, сукин сын! – крикнул он. – Но я и левой могу стрелять! Что, допер, дурья башка? Что ты нашел на острове?

– Кости твоих покойников!

Адамберг прицелился, прежде чем он успел перехватить автомат здоровой рукой. У комиссара было три секунды передышки, и он выстрелил ему в колено. Убийца упал на землю, и очередь из автомата прошила нижние листья платана. Его оружие было тяжелым, слишком тяжелым, в левой руке три кило, а удержать ствол раненой правой невозможно. С MP5 не всякий справится.

– Отдай мне их, Адамберг! – закричал он. – Отдай кости, или я уложу мальчишек следом за тобой!

Он буквально задыхался от бешенства, его рычащий голос срывался на фальцет. Он снова поднялся, силы и ярости ему хватало. Рука его повисла вдоль тела. Адамберг смотрел, как он медленно приближается, согнувшись и приволакивая ногу. Комиссар бросился обратно в дом и запер дверь на два оборота, как будто это могло их спасти. Еще пара секунд передышки, он как раз успел добежать до братьев, прятавшихся за диваном. Сколько у него осталось пуль? Две, наверное.

Автоматная очередь раздробила засов, за ней последовала вторая, пули вонзались в стену и деревянный каркас дивана. Братья выстрелили наобум и промазали. Вспышки очередей осветили дуло автомата, хоть и болтавшееся из стороны в сторону в неуверенной, нетвердой руке, но все же направленное прямо на них.

– Покажись, Виктор! – закричал стрелявший. – Я тебе даю последний шанс их спасти! Твою Селесту и ее чертова кабана, которые там истекают кровью! Они попытались задержать меня в лесу.

– Ни с места, – приказал Виктору Адамберг.

Он разрядил в нападавшего всю обойму, но тот перебежал к окну, и Адамберг промахнулся. Это конец, он всех их перебьет по очереди. Мог ли он догадаться? Мог ли предвидеть? Адамберг предпринял последнюю попытку: приподняв низкий столик, он бросил его в сторону убийцы и явно попал. Последний, однако, поднялся, выбравшись из-под обломков, наверняка оглушенный, но непобежденный. Внезапно его осветили сзади лучи двух фонариков.

Стекла на окнах разлетелись вдребезги, и два выстрела ударили без предупреждения преступнику по ногам. Адамберг, все так же сжимая в руке пистолет, увидел двух жандармов, задержавших его на шоссе. Бригадир с широко расставленными ногами уложил убийцу на землю, его коллега вырвал у него автомат. Хорошо, черт возьми, что я выпил портвейна, подумал Адамберг. И совсем ни к месту, в гуще этой бойни, он услышал тихий голос Рёгнвара: Афтурганга не бросает тех, кого вызвал к себе.

Виктор включил свет. Адамберг дотронулся до плеча бригадира:

– В лесу двое раненых, вызывайте “скорую”.

Он побежал вслед за Виктором по направлению к хижине. Кабан с простреленным брюхом лежал на земле, прерывисто дыша. Рядом стонала и что-то бормотала Селеста, положив одну руку на шерсть зверя и стиснув в другой свою трубку. Адамберг осмотрел ее. Убийца полоснул ее из автомата по бедру. Ей повезло больше, чем Марку, артерия вроде не была задета, но не факт.

– Дать ей воды? – спросил Виктор.

– Главное, не сдвигай ее с места. Поговори с ней и следи, чтобы она не заснула. Дай мне свою рубашку.

Адамберг обвязал тканью рану и затянул до упора. Потом снял с себя майку и отдал ее Виктору:

– Приложи Марку к ране. Он истекает кровью.

Заслышав вдалеке сирену, Адамберг надел пиджак на голое тело и побежал навстречу спасателям. Он попросил их доехать до опушки, а оттуда повел двух мужчин и женщину по лесной тропинке. Селесту погрузили на носилки и тут же унесли.

– А где второй пострадавший? – спросил женщина, оставшаяся на месте.

– Вот, – сказал Адамберг, показывая на кабана.

– Вы издеваетесь?

– Давайте носилки! – крикнул Адамберг.

– Тише, месье, прошу вас.

– Комиссар. Комиссар Адамберг. Принесите носилки, умоляю, спасите же его, черт побери!

Женщина успокаивающе подняла руку, покачала головой и позвонила в ветеринарную неотложку. Еще через десять минут унесли и Марка. Адамберг опустился на колени, подобрал трубку Селесты, поднялся и посмотрел на Виктора. Комментарии были излишни, они стояли друг напротив друга, истекая потом, с искаженными лицами.

Во флигеле врач перевязывал лежащему на полу убийце раны на руке, коленях и икре, а тот беспомощно мычал.

– Ваша фамилия, бригадир? – спросил Адамберг.

– Дрийо. Увидев, что происходит, мы априори решили, что этого типа надо обезвредить. Вы комиссар, а он держал в руке автомат. В чем, собственно, и заключался анализ ситуации. Но я не зря сказал: априори. Не говорите никому, что мы стреляли без предупреждения, у нас просто не было времени.

– Я скажу, что вы предупредили, прежде чем выбить окно.

– Спасибо. Но мы не можем забрать его, не зная, что к чему.

Адамберг рухнул в кресло, которое чудом уцелело под пулями. Как бутылка вина, когда погиб Анжелино Гонсалес.

– Он убил шесть человек, – вяло сказал Адамберг и закурил. – Двоих десять лет назад в Исландии и еще четверых в течение этого месяца. Покушение на убийство вчера вечером. Сегодня – нанесение ран и увечий женщине и ее другу и покушение на убийство нас троих.

– Фамилия? – спросил жандарм с кривыми ногами. – Бригадир Веррен, – представился он.

– Понятия не имею. Вы же получили, как и все ваши коллеги, наше оповещение об убийце со знаком? Вот с таким знаком, – сказал он, нарисовав его на одном из портретов, слетевших на пол.

Веррен кивнул:

– Разумеется, комиссар.