Жажда мести - Крис Муни

– Ты в порядке?

Эрик быстро заморгал и кивнул.

– Ты слышал что-нибудь еще? – спросил Джек.

– Он орал… орал на маму.

– Папа?

– Нет. Кто-то другой.

Джек хотел прекратить это: «Черт с ним! Оно не стоит того, чтобы пугать ребенка». Но в мыслях он видел испуганные лица мальчика и девочек-близнецов из следующей семьи. Мысль о них наполняла его отчаянием. Они разговаривали с ним по ночам, умоляли снова и снова: «Мы не хотим умирать! Спаси нас, спаси нашу семью!»

Отчаяние, смешанное с гневом и страхом, охватило Джека. И эти чувства перевесили ужас Эрика.

– Эрик, ты помнишь, что он говорил?

– Он называл ее… плохими словами. Мама плакала. Сказала ему, что ей жаль.

– Жаль из-за чего?

– Из-за того, что она сделала.

– А что она сделала?

– Он говорил о ее… Я… Я… Я пошел к лестнице… Он не хотел прекращать… Он делал ей больно… Мама плакала… Мама плакала, и я хотел помочь ей… Я этого не сделал, потому что испугался.

Эрик пытался сдержать слезы. Ротштайн нервно заерзал, прикидывая, пора ли вмешиваться. Джек продолжал:

– Ты видел его, так ведь? Эрик кивнул и быстро задышал.

– Как он выглядел?

– Я спрятался в шкафу, внизу, – с трудом ответил Эрик. – Я так испугался. Я не захлопнул шкаф, чтобы смотреть за ним. Я видел его… Я видел его лицо.

– Расскажи мне, как он выглядел, Эрик.

– Его лицо… оно было все красное. Как будто кто-то заляпал его краской.

«Прекрати! Оно того не стоит. Что он, в конце концов, может знать такого, что поможет тебе?»

Восьмилетние девочки-близнецы, привязанные к стульям в темноте. «Помоги нам… Пожалуйста, спаси нас!»

– Как он выглядел, Эрик?

Эрик открыл рот, но из него не донеслось ни звука. Казалось, что он подавился.

«Скажи мне, Эрик!»

Ротштайн поднялся и подошел к ним.

Но Эрик уже нырнул обратно в темный омут.

– Я хочу, чтобы пришла мама, – только и смог ответить он. – Я хочу сказать ей, что мне жаль. Я хотел помочь ей, но не смог, потому что испугался.

Ротштайн осторожно отодвинул Джека.

– Все в порядке, не волнуйся, вопросов больше не будет, правда, детектив?

Эрик напрягся, глаза его расширились от ужаса перед надвигающимся кошмаром. Потом зрачки закатились, словно от удара током, ноги дернулись, сбив с подноса на пол апельсиновый сок и овсянку.

Бабушка Эрика закричала и едва не упала со стула на пол. Ротштайн одной рукой прижал тело Эрика к постели, а другой потянулся к кнопке вызова медсестры. Джек отошел от кровати. В ушах его шумело. Перед глазами возник восьмилетний Даррен Нигро: как он лежит на кровати, крича на мать, словно дикий зверь. Потом он увидел четырнадцатилетнего Даррена Нигро, который уже не лежит в больнице, принимает таблетки, проходит курс терапии, а после улыбаясь засовывает голову в петлю, потому что голоса, которые сводят его с ума, вот-вот замолкнут навеки и наступит долгожданный покой.

Эрик Бомон был в шаге от того, чтобы ступить на этот путь, навсегда остаться наедине с голосами и образами и острой болью, которая притаится в уголках сознания и будет постоянно напоминать о себе. Эту боль не прогнать медикаментами, лечением, словами из учебников по психологии или законами. Он останется один, и ничто на земле не сможет помочь ему.

«Спаси меня, – взмолился мальчик из следующей семьи. – Спаси меня, сестер и родителей, пожалуйста!»

Во рту начало пересыхать. Джек чувствовал, что Даффи схватил его за руку и тянет в коридор. Но все, что он видел и слышал, была темная спальня и крики испуганного мальчика, который больше не принадлежал к этому миру.