Англичанка - Дэниел Сильва

— Какое?

Улыбнувшись, Габриель встал.

* * *

Он сходил в спальню и вернулся в сопровождении молодой красавицы: угольно-черные волосы, красноморский загар на некогда бледном лице. Сеймур, как истинный джентльмен, вскочил на ноги и, улыбаясь, протянул даме руку. Женщина не спешила отвечать рукопожатием, и постепенно улыбка на лице Сеймура сменилась озадаченным выражением. И тут до него дошло. Взглянув на Габриеля, он прошептал:

— Господи боже.

* * *

Мадлен рассказала Грэму Сеймуру свою историю — от начала и до конца, — как рассказала ее Габриелю морозным днем в Питере, под куполом Исаакиевского собора. Затем спокойно и чопорно попросила политического убежища с возможностью однажды вернуться к прежней жизни.

Заместитель директора МИ-5 Грэм Сеймур не имел соответствующих полномочий и не мог предоставить Мадлен статус перебежчика. Сделать это мог лишь бывший любовник Мадлен Джонатан Ланкастер. Именно поэтому в 14:15 Сеймур без приглашения и предварительного звонка появился на пороге дома номер 10 по Даунинг-стрит и потребовал аудиенции у премьера. По стечению обстоятельств, разговор состоялся в кабинете. Под пристальным взглядом портрета Железной леди Сеймур рассказал премьер-министру все, что узнал: об афере «Волгатека», которую компания провернула по приказу российского президента; о взятке Джереми Фэллону, ближайшему помощнику и наперснику, о его предательстве, о российских сребрениках в виде пяти миллионов евро; о том, что бывшая любовница Ланкастера Мадлен Хэрт — на самом деле русская шпионка, что она жива и просит убежища в Великобритании. К своей чести, Ланкастер — немало потрясенный — не стал тянуть с ответом: Фэллона убрать, Мадлен оставить, и будь что будет. Единственное, супругу он хотел известить обо всем сам.

— На вашем месте, господин премьер-министр, я бы поторопился, — посоветовал Сеймур.

Ланкастер медленно потянулся к телефону, а Сеймур встал и вышел из кабинета.

* * *

Оставалось выбрать репортера, который сделает самый сенсационный в политической истории Великобритании репортаж. Сеймур предложил Тони Ричмонда из «Таймс» или Сью Гиббонс из «Индепендент»; обоих Габриель отверг. Он напомнил об одном обещании, которое намеревался сдержать. Позвонив по нужному номеру, оставил короткое голосовое сообщение. Репортер перезвонил сразу же. Встретиться договорились в кафе «Нерон», только на этот раз — без опозданий.

* * *

К вящему неудовольствию Грэма Сеймура, Габриель и Мадлен решили напоследок прогуляться. Отправились вверх по Миллбанку — сгибаясь под порывами ветра, — мимо башни Виктория, Вестминстерского аббатства и здания парламента и в 15:50 вошли в кафе. Габриель заказал черный кофе; Мадлен — чай с молоком и диетическое печенье. Достав из сумочки пудреницу, она взглянула на себя в зеркало.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Как настоящая израильтянка.

— Это комплимент?

— Убери зеркальце.

Послушавшись Габриеля, Мадлен взглянула сквозь витрину на улицу, на толпы народа, снующие по Бридж-стрит. Будто прежде ни разу ничего этого не видела. Будто никогда этого больше не увидит. Габриель огляделся. Никто из посетителей не узнал Мадлен. Да и с чего бы? Она умерла, и ее погребли на погосте в Бейзилдоне. В городе без души для девушки без имени и прошлого.

— Тебе этого делать необязательно, — сказал он.

— Еще как обязательно.

— У меня и без тебя материала хватит. Есть видео с признанием Жирова.

— Кремль будет все отрицать, зато если выступлю я — им не отвертеться.

Мадлен по-прежнему смотрела в окно.

— Приглядись, — сказал Габриель. — Лондон ты еще нескоро увидишь.

— Куда меня отправят?

— В какую-нибудь дыру, на конспиративную квартиру. Может, на военную базу, до тех пор, пока буря не уляжется.

— Как-то это непривлекательно.

— Ты еще можешь вернуться со мной в Израиль.

Мадлен не ответила, и тогда Габриель подался к ней через стол, взял ее за дрожащую руку.

— У меня в Корнуолле есть дом, — тихо произнес он. — Городок небольшой, зато рядом с морем. Хочешь — можешь остаться там.

— А в доме есть комната с видом?

— Есть, и вид из окна просто чудесный.

— Может, и мне понравится.

Мадлен бесстрашно улыбнулась, а через дорогу Биг-Бен пробил четыре часа.

— Она опаздывает, — потрясенно произнес Габриель. — Поверить не могу.

— Она всегда опаздывает, — напомнила Мадлен.

— Ты, кстати, ее сильно впечатлила.

— Не ее одну.

Мадлен невольно рассмеялась и отпила чаю. Габриель хмуро взглянул на часы, и тут в кафе вбежала Саманта Кук. Чуть запыхавшись, она подошла к их столику. Глянув на Габриеля, посмотрела на темноволосую красавицу, что сидела напротив него… и все поняла.

— Господи боже, — выдохнула Саманта Кук.

— Угостить вас чем-нибудь? — с чисто британским акцентом предложила Мадлен.

— Я думаю, — запинаясь, ответила репортерша, — нам лучше прогуляться.