Парижский вариант - Роберт Ладлэм

* * *

Теперь, сидя в вертолете, ожидая, когда или кончится бензин, или «Блэк Хоук» приземлится, ослепленный агент боролся с мучительными мыслями: жива ли Рэнди? Что с Марти и Питером? Тереза что-то говорила насчет того, что она и ее отец были на вилле единственными пленниками. Джону оставалось только надеяться, что его друзья на свободе, что Питеру удалось каким-то образом спасти Марти и перевезти его в безопасное место. Единственное, что утешало, — молекулярный компьютер наверняка разнесло взрывом в прах.

Теперь ему предстояло остановить Эмиля Шамбора, покуда тот не построил новый. То, что ученый с самого начала сотрудничал с террористами, потрясло агента до глубины души. Похоже было, что старый француз и затеял эту хитроумную шараду, успешно обманув не только правительства многих стран, но и свою дочь. Извратив собственное научное достижение, он, вне всякого сомнения, готов создать еще один молекулярный компьютер, чтобы с его помощью уничтожить Израиль. Зачем? Из-за того, что его мать была алжиркой, последовательницей ислама? Вспомнились слова Фреда Клейна: «Мать воспитывала его в мусульманском духе, но, повзрослев, он не проявлял никакого интереса к вере».В тот момент не было причины считать важной подобную мелочь — Шамбора никогда не тянуло в религию.

Но теперь Джону вспомнились и те месяцы, когда Шамбор работал преподавателем в Каирском университете, прежде чем вернуться в Пастеровский, и то, что жена ученого умерла не так давно. Повторное знакомство с исламом плюс вызванный смертью любимой супруги психологический кризис... Многие известные люди переживали к старости всплеск религиозных чувств; Шамбор не был бы последним. Забытая вера могла вновь протянуть к надломленному душевно старику цепкие когти.

И был еще капитан Дариус Боннар, человек со схожим прошлым: во время службы в Иностранном легионе он женился на алжирке и после производства в офицеры проводил в Алжире все отпуска — возможно, с первой женой, которой так и не дал развода. Вел двойную жизнь? Теперь это казалось вполне возможным. И его такая удобная должность — всегда рядом с высшими чинами НАТО и французской армии... Человек-невидимка, неслышный, ловкий помощник своего генерала. Имея доступ к совершенно секретным документам, Боннар, в отличие от своего начальника, редко выходил на люди.

Теперь судьбы Шамбора и Боннара предстали перед агентом в новом свете, пролитом цепенящим откровением старого ученого: "Это не я с ними... Это они со мной".

Погиб прототип молекулярного компьютера... но не знания ученого. И если никто не остановит Шамбора, тот построит новый аппарат. Правда, на это уйдет время. Джон цеплялся за эти слова, как цепляется утопающий за соломинку. Время найти Шамбора и убить. Но вначале — бежать.

Он снова дернул неподатливые веревки.

* * *

Париж, Франция

Проснувшись, Марти с радостью сбросил больничный халат и переоделся в костюм, который купил для него Питер после встречи со связником МИ-6: безразмерные темно-бурые плисовые штаны, черный шерстяной свитер с высоким воротом (хотя в палате и было тепло), кроссовки с обязательными светоотражателями и неизменный бежевый плащ. Компьютерный гений оглядел себя с ног до головы и объявил, что одет подобающе любому событию, кроме разве что приема у премьер-министра.

Рэнди уже вернулась в палату, и трое друзей принялись решать проблему, которая занимала сейчас все их мысли, — как найти Джона. Не сговариваясь, все трое решили считать, что их друг жив.

Марти, сверкая глазами, вызвался добровольно отказаться от лекарств и целиком посвятить себя решению вопроса.

— Хорошая мысль, — согласилась Рэнди.

— А ты выдержишь? — поинтересовался Питер.

— Не будь идиотом, Питер, — Марти обиженно надулся. — А есть ли у мамонта клыки? А требуется ли уравнению знак равенства?

— Ну, пожалуй, — согласился англичанин.

Зазвонил телефон. Рэнди поспешно схватила трубку.

Звонил ее начальник из Лэнгли, Даг Кеннеди, по шифрованному каналу. Ничего обнадеживающего :он не сообщил. Рэнди выслушала его, задала пару наводящих вопросов, а повесив трубку, тут же пересказала услышанное: информаторы в Алжире сообщали, что ничего необычного не происходило, даже среди контрабандистов — только в соседнем Тунисе примерно через пять часов после взрыва внезапно покинул порт в неизвестном направлении скоростной катер местного контрабандиста, приняв на борт с дюжину пассажиров. Один из них был европейцем или американцем. Женщин с пассажирами не было, что фактически исключало Эмиля Шамбора, который вряд ли выпустил бы из виду Терезу. Во всяком случае, так полагали Рэнди и Марти; Питер же высказывал определенные сомнения.

— Такой человек, как Эмиль, не бросит девочку, недотепа! — Марти состроил гримаску.

— Ей уже под сорок, — сухо заметил Питер. — Ничего себе девочка.

— Для Эмиля она ребенок, — поправил его Марти.

Дело осложнялось тем, что в указанный промежуток времени в восточной части Средиземного моря находилось не так много американских кораблей и самолетов. «Саратога» снялась с якоря сразу же после запуска, отключив все радары «борт — воздух» и погасив огни, чтобы избежать обнаружения, и двинулась прямо на север, стараясь оставить побольше миль между собой и алжирским берегом, прежде чем арабские страны взвоют, требуя крови.

— На катере контрабандистов мог быть Джон, — решила Рэнди. — На таком же катере люди из «Щита полумесяца» добирались до Алжира. Хотя, с другой стороны, среди террористов мог затесаться и американец.

— Разумеется, это был Джон! — воскликнул Марти. — Никаких сомнений!

— Давайте подождем, что скажут мои информаторы, а? — вмешался Питер.

Марти подошел к окну и уставился на бурлящую внизу улицу. Мысли его обгоняли время, парили в стратосфере воображения в поисках способа отыскать Джона. Марти закрыл глаза и счастливо вздохнул. Ему казалось, что он летит и впереди его манят многоцветные огни. В пьянящем калейдоскопе сплетались образы, слышались голоса. Освобожденное от пут "я" парило, приближаясь к волшебным вершинам, где сливались интуиция и логика, где, словно юные звезды, ждали рождения идеи, недоступные слабому зрению простых смертных.

Зазвонил телефон, и Марти, подскочив, очнулся.

— Это меня! — Питер бросился к тумбочке.

Он оказался прав — голос в трубке звучал с резким лондонским акцентом. Через несколько минут после взрыва менее чем в десяти милях от алжирской виллы вынырнула британская субмарина — собственно, именно пойманный сонарами грохот взрывной волны и заставил ее подняться на поверхность. Радар ее был нацелен в сторону виллы и обнаружил вертолет-разведчик «хьюз», покинувший окрестности эпицентра через четверть часа после взрыва. А еще пять минут спустя лодка снова ушла под воду, опасаясь обнаружения.

Тем временем на земле информатор МИ-6 заметил два крытых грузовика, направлявшихся из того же района в сторону тунисской границы. Информатор передал эти сведения своему связному, в надежде получить вознаграждение, и был приятно удивлен — в разведке экономия не окупается. И наконец, капитан реактивного самолета «Бритиш Эйруэйз», совершавшего рейс Гибралтар — Рим, заметил небольшой вертолет той же модели, летевший из Орана в направлении испанского побережья. Поскольку до того капитан никогда не видел в этом районе вертолетов, то счел необходимым занести свое наблюдение в журнал. Первая же проверка показала агенту МИ-6, что никаких разрешений на полеты из Орана или окрестных аэропортов той ночью не выдавалось.