Чаща - Харлан Кобен

Мне хотелось, чтобы она ехала быстрее.

— К завтрашнему дню оклемаешься? Тебе же идти в суд.

— Думаю, да.

— Судья Пирс ждет представителей обвинения и защиты в своем кабинете.

— По какому поводу?

— Понятия не имею.

— В котором часу?

— Ровно в девять.

— Я там буду.

— Заехать за тобой?

— Да.

— Взять служебный автомобиль компании?

— Мы работаем не на компанию. Мы работаем на округ.

— Взять служебный автомобиль округа?

— Скорее да, чем нет.

— Круто. — Она какое-то время молчала. — Очень жаль, что так обернулось с твоей сестрой.

Я промолчал. Никак не мог отреагировать. Может, мне требовалось официальное подтверждение. А может, подобающих эмоций не осталось: я и так скорбел двадцать лет. Или, что наиболее вероятно, я сдерживал эмоции — ведь умерли еще два человека.

Что бы ни произошло в этих лесах… может, местная ребятня говорила правду: пропавших подростков съел монстр или утащило привидение. Тот, кто убил Марго Грин, Дуга Биллингэма и, по всей видимости, Камиллу Коупленд, все еще жил, дышал и забирал чужие жизни. Может, этот кто-то спал двадцать лет. Или отправился в другие леса, в другие штаты. Но теперь монстр вернулся… и я дал себе слово, что не позволю ему скрыться.

Здание, где жили преподаватели, нагоняло тоску. Из темного кирпича, плохо освещенное, с подслеповатыми окнами.

— Посидишь в машине? — спросил я у Мьюз.

— У меня есть одно дельце, — ответила она. — Скоро вернусь.

Я пошел по дорожке. Свет в окнах не горел, но я слышал музыку. Песню узнал: «Кто-то» в исполнении Бонни Макки.[49]Жутко депрессивная, об идеальной любви — она есть, но ее не найти. Но Люси обожала такие рвущие душу песни. Я постучал в дверь. Мне не ответили. Нажал на кнопку звонка, постучал еще. Никакой реакции.

— Люси!

Ничего.

— Люси!

Я постучал вновь. Действие болеутоляющего, которое дал мне доктор, сходило на нет. Швы в боку давали о себе знать. Каждое движение, казалось, рвало кожу.

— Люси!

Я попробовал ручку. Дверь заперта. Подошел к каждому из двух окон. Ничего не разглядел. Ни одно не открывалось.

— Отзовись. Я знаю, что ты дома.

За спиной послышался шум подъезжающего автомобиля. Мьюз. Она остановила автомобиль, вышла.

— Вот.

— Что это?

— Мастер-ключ. Взяла в службе безопасности кампуса.

Она протянула мне ключ и направилась к автомобилю.

Я вставил его в замок, постучал еще раз, повернул. Дверь открылась. Я переступил порог, закрыл за собой дверь.

— Не зажигай свет.

Люси.

— Оставь меня одну, Коуп, хорошо?

Заиграла следующая песня. Алехандро Эсковедо[50]спрашивал, какая любовь убивает.

— Знаешь, тебе пора выпустить альбом «Самые депрессивные песни всех времен».

Я услышал короткий смешок. Мои глаза привыкли к густому сумраку. Наконец я увидел, что Люси сидит на диване. Шагнул к ней.

— Не надо.

Но я ее не послушал. Сел рядом. В руке она держала бутылку водки. Наполовину пустую. Я осмотрел квартиру. Ничего личного, ничего нового, ничего яркого и счастливого.

— Айра… — выдохнула она.

— Мне жаль, что так вышло.

— Копы сказали, он убил Джила.

— А что думаешь ты?

— Я видела кровь на заднем сиденье. Он стрелял в тебя. Да, конечно, я думаю, он убил Джила.

— Почему?

Она не ответила. Глотнула водки прямо из горлышка.

— Почему бы тебе не отдать мне бутылку? — спросил я.

— Потому что я такая, Коуп.

— Нет, не такая.

— Я тебе не подхожу. Ты не сможешь меня спасти.

Я перебрал несколько ответов, но от всех за милю несло штампом. Поэтому промолчал.

— Я тебя люблю, — продолжила Люси. — Я хочу сказать, не прекращала любить. У меня были мужчины, отношения. Но ты присутствовал всегда. В комнате с нами. Даже в постели. Глупо, конечно, тогда мы были еще детьми, но так уж вышло.

— Я понял.

— Они думают, что Айра, возможно, убил Марго и Дуга.

— А ты думаешь, нет?

— Он просто хотел, чтобы прошлое не возвращалось. Понимаешь? Слишком много оно причинило боли. А потом, увидев Джила, он, должно быть, решил, что это призрак, который вернулся, чтобы напоминать ему о прошлом.

— Мне очень жаль, — повторил я.

— Иди домой, Коуп.

— Я бы предпочел остаться.

— Решение принимаешь не ты. Это мой дом. Моя жизнь. Иди домой. — Она вновь глотнула водки.

— Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.

В ее смехе послышались истерические нотки:

— Ты думаешь, такое со мной впервые? — Она вызывающе посмотрела на меня, и я подумал, что лучше с ней не спорить. — Это мое привычное занятие. Я пью в темноте и слушаю эти чертовы песни. Скоро я засну или отключусь, называй как хочешь. А завтра у меня даже не будет похмелья.

— Я хочу остаться.

— А я не хочу.

— Не ради тебя. Просто я хочу быть рядом с тобой. Особенно этой ночью.

— Я не хочу, чтобы ты оставался. Будет только хуже.

— Но…

— Пожалуйста, уходи. — В голосе Люси слышалась мольба. — Пожалуйста, оставь меня одну. Завтра. Завтра мы сможем начать все сначала.