Цирк монстров - Патрик Бовен

Я снова взял карандаш и написал: «Второй след — ставка в игре».

Эти две фразы содержали в себе достаточно пищи для размышлений.

У меня появилось ощущение, что я держу в руках натянутую веревку: деньги на одном конце, ставка — на другом. Для того чтобы пойти по следу денег, требовалось задействовать очень мощные ресурсы, — Кош наверняка оберегал эту тайну столь же тщательно, как и свою собственную анонимность. Воображение рисовало мне офшорные банковские счета, подставные фирмы, системы электронной защиты и, конечно, целую армию адвокатов и менее цивилизованных подручных, всегда готовых к действию. Заниматься расследованием такого масштаба было под силу разве что ФБР, но уж никак не мне.

Оставался другой конец веревки — ставка в игре.

Чего добивается Кош?

В сущности, я ничего об этом не знал.

Но в таком случае — как же двигаться дальше?

Я долго грыз карандаш, борясь с ощущением, что оказался в тупике. Потом решил зайти с другой стороны, на сей раз выбрав отправной точкой материальные доказательства, которые были в моем распоряжении.

Прежде всего — мобильник Коша и три фотографии в нем. Одна — моего отца, другая — Шона, и третья, на которой множество весьма юных созданий, кажется, собирающихся устроить оргию. Вначале я предположил, что это происходит в каком-то месте, которое находится в Неаполе. Но теперь считал, что, скорее всего, это не так. Однако в любом случае эти фотографии представляли для Коша опасность. Возможно, потому, что могли разоблачить тайную сторону его деятельности.

Второй элемент — флэшка с порнографической видеозаписью, в которой участвовал мой сын.

Третий — список телефонных разговоров моего отца. Я сохранил его в своем бумажнике, но у меня так и не нашлось времени внимательнее его просмотреть. А зря — там могло обнаружиться что-то интересное.

Я записал в блокнот: «Фотографии, флэшка, список телефонов».

М-да, не слишком-то я продвинулся.

Я вернулся во дворик, желая купить еще спрайта. Некоторое время постоял там, рассеянно переминаясь с ноги на ногу и слегка сжимая в пальцах пластиковую бутылку, отчего она потрескивала.

Иди по самому простому следу. Сделай хотя бы один шаг. Не важно какой.

Хорошо.

Я вынул из кармана сложенные листки — список телефонных разговоров отца.

Период времени, на протяжении которого велись эти разговоры, составлял четыре месяца — с мая по август включительно. Я определил почти все номера, но за исключением «Карнавала теней» и кафе быстрого питания, из которого был похищен Шон, не обнаружил ничего примечательного.

Я раз за разом внимательно просматривал список — до тех пор, пока меня не сморила усталость и цифры не начали беспорядочно мельтешить перед глазами.

Тогда я вынес два стула во двор, на один из них сел, на другой положил вытянутые ноги. С улицы до меня доносились голоса загулявших полуночников. Я устроился поудобнее и снова принялся за телефонные номера. Цифры были еле видны. Строчка, пустое пространство, новая строчка… Эти строчки были похожи на черные полосы штрих-кода, между которыми размещались белые, разной ширины…

И вдруг меня осенило.

Пробелы. Пустоты. Перерывы между вызовами.

Я-то все время смотрел на то, что было напечатано на листках, и совсем не обращал внимания на то, чего там не было!

Я выпрямился, опустил ноги на землю и начал лихорадочно перебирать листки, на этот раз обращая внимания на те временные интервалы, когда Джордж не общался по телефону.

И тут же обратил внимание на начало августа: пробел с шестого по двенадцатое. Почти целая неделя.

Мой мозг буквально закипел.

Шон исчез третьего августа, и во время предыдущего просмотра распечатки я уже обратил внимание на то, что в этот день мой отец по телефону не разговаривал. Но четвертого и пятого какие-то разговоры были. А вот с шестого по двенадцатое — вообще ничего. По словам Конни, мой отец был замечен в фастфуд-кафе, из которого был похищен Шон, несколько дней спустя после его исчезновения. Пауза длиной в неделю могла соответствовать продолжительности его отсутствия дома. Логично.

Хорошо. Но тогда непонятно вот что: Майами и Эверглейд-сити находятся довольно близко друг от друга — так почему же вдруг целая неделя?.. Чем объяснить такое долгое отсутствие?

Возможно, он отвез мальчика в какое-то тайное место, там несколько дней с ним развлекался, а потом убил и спрятал тело. Вот и неделя.

От этой мысли у меня пробежал мороз по коже, несмотря на окружающую духоту. Однако сдаваться я не собирался. Поэтому начал искать похожие пробелы на других страницах.

И нашел.

Правда, всего один. Промежуток без звонков длиной в неделю. В начале мая — пробел был в самом верху страницы с перечнем разговоров за май.

А незадолго до него — номер, набранный несколько раз подряд, на который я тоже уже обращал внимание прежде, когда просматривал августовские вызовы. Начинающийся на 305.

Майами.

У меня разом подскочило давление.

Схема была та же самая: несколько звонков в город, потом абсолютно пустая неделя.

Вывод напрашивался сам собой: августовское путешествие было для отца не первым.

Подобное уже случалось раньше — в начале мая. Должно быть, это было важное для него событие, раз уж он решил на такой долгий срок вылезти из своей берлоги. И в августе все повторилось.

Я встал и прошелся из стороны в сторону по небольшому двору, не в силах сдержать возбуждения. Кажется, я неожиданно для себя нашел главный элемент всей этой истории.

Но что конкретно тогда происходило? Почему мой отец совершал все эти передвижения? Он реагировал на какие-то внешние события? Услышал новость по телевизору, прочитал статью в газете?.. И это было как-то связано с его прошлым — с тем периодом протяженностью в шесть лет, который он якобы провел в тюрьме, а на самом деле болтался неизвестно где?..

Я остановился. Мне в голову пришло одно мрачное предположение.

А что, если он действовал, повинуясь внезапному импульсу?.. У меня не было возможности просмотреть списки разговоров за прошлые годы, но я не сомневался, что и там обнаружились бы сходные периоды. Подозрение, что он убил ребенка, преследовало меня с тех пор, как мать перед смертью отдала мне газетную вырезку с сообщением о мальчике, раздавленном грузовиком в городе Тампа в 1971 году. Были ли и другие убийства? Может быть, Джордж Дент уезжал иногда на охоту за детьми, словно в отпуск?.. Убивал их, а потом спокойно возвращался домой?..

Ведь были прецеденты… Например, Джон Уэйн Гейси, маньяк-убийца, переодевался в костюм клоуна, чтобы вызвать расположение у своих жертв, а потом медленно душил их веревкой, после чего отпускал, насиловал и снова душил — так продолжалось до тех пор, пока они не умирали. Он убил около тридцати детей.