Ложь без спасения - Шарлотта Линк

– Я не могу вечно держать тебя здесь, – сказал он, – ты должна это понять. А если ты будешь обильно есть и пить, это продлится дольше. Поэтому запасы мы уберем.

«Он хочет, чтобы я умерла. Он действительно хочет, чтобы я умерла».

В этот момент пленница увидела корзину, которую похититель поставил рядом с собой. В ней он, вероятно, унесет стеклянные и консервные банки, и она будет мучительно околевать здесь внизу, медленно и незаметно.

– Пожалуйста, – произнесла Моник. Ее голос теперь уже слушался ее, но звучал очень тонко и запуганно. – Пожалуйста, отпустите меня. Я… я ведь ничего вам не сделала…

Она знала, что эти слова звучат по-детски, но у нее хватало сил лишь на то, чтобы жалобно скулить и просить, как просит ребенок. Она и чувствовала себя такой же маленькой, беспомощной и отданной на произвол судьбы.

Казалось, мужчина действительно несколько секунд обдумывал ее аргумент, но потом все же принял отрицательное решение.

– Нет. Потому что ты мне сейчас все испортишь.

– Но я обещаю вам…

Похититель прервал ее резким движением руки, а потом вдруг задал вопрос, который еще больше поразил ее:

– Ты замужем?

Моник попыталась понять, зависит ли что-то от ее ответа на этот вопрос – например, ее жизнь. Но поскольку она не могла найти какой-либо связи происходящего с замужеством, то посчитала благоразумным придерживаться правды, которую этот человек, вероятно, и так прекрасно знал. Возможно, он хотел лишь проверить, будет ли она лгать.

– Нет, – сказала она.

– Почему нет?

– Я… в общем, не сложилось…

– А был мужчина, который хотел на тебе жениться? Который хотел создать с тобой семью? – Слово семью незнакомец как-то особенно подчеркнул, словно говорил о чем-то особенном, о чем-то почти святом.

«Надо было мне сказать, что у меня есть семья, – инстинктивно подумала Лафонд, – тогда я вызвала бы у него уважение».

– Нет, – ответила она, – такого мужчины никогда не было. А я ничего большего не желаю, чем детей… семейную жизнь…

Похититель с презрением посмотрел на нее.

– Если б ты действительно об этом мечтала, то давно бы уже создала ее. Ты, вероятно, относишься к тому типу женщин, которые больше предпочитают свободу, чем какую-либо связь. Которые считают, что жизнь состоит из таких идиотских вещей, как самоутверждение и независимость. А всё эти чертовы эмансипе – опорочили значение семьи и все разрушили!

«Говори с ним», – подумала пленница. Однажды она где-то прочитала, что похитителям труднее убивать своих жертв, если те разговаривают с ними и входят в близкий контакт со своими тюремщиками.

– А что они разрушили? – спросила Моник.

Теперь взгляд незнакомца был наполнен ненавистью, и она стала опасаться, что во время разговора на эту тему он в любой момент может потерять над собой контроль. С другой стороны, вряд ли он сейчас отстанет от нее.

– Все, – ответил мужчина на ее вопрос, – все, о чем я когда-либо мечтал. Что я когда-либо желал иметь в своей жизни.

Моник с удивлением наблюдала, как его ненависть сменилась ранимостью, которую можно было ощутить почти физически. В этот момент она поняла, что этому человеку была нанесена глубокая травма и он не смог с этим справиться. В каком-то смысле ее похититель тоже был жертвой и защищался от жестокости жизни с тем же инстинктом самосохранения, как и любое живое существо.

– О чем вы мечтали? – спросила она.

«Сделайся его союзником. Покажи ему, что ты его понимаешь. Что ты такая же, как он».

Но вместо ответа тюремщик сам задал ей очередной вопрос:

– Какой была семья, в которой ты выросла?

Лафонд понятия не имела, к чему он, собственно, клонит, но, во всяком случае, по этому пункту она могла сообщить ему только хорошее.

– Это была отличная семья, – с теплом в голосе ответила она и заметила, что при воспоминании о детстве на глаза у нее навернулись слезы. – Мои родители очень любили друг друга, а меня просто-напросто боготворили. Им очень долго пришлось ждать моего появления, и они были уже довольно старыми, когда я появилась на свет. Поэтому я, к сожалению, рано их потеряла. Мой отец умер восемь лет назад, а мать – пять.

Мужчина с презрением посмотрел на нее.

– Ты называешь это рано? Рано?

– Ну, я думаю…

– Знаешь, когда я потерял свою мать? Когда мне было семь. А вскоре потерял и отца.

Сейчас пленнице было наплевать на травматические обстоятельства его детства, но она собрала все свои силы, чтобы проявить сочувствие и заинтересованность.

– Отчего они умерли?

– Умерли? Может быть, то, что произошло с моим отцом, и можно назвать «умер». А моя мать просто свалила. Одна ее подруга, одна чертовски безответственная подруга подала ей идею, что в ней таятся фантастические таланты, которые она напрасно растрачивает на скучную жизнь в семье. Ну и она освободилась, оставив мужа и четырех детей, съехалась со своей подругой и стала пробовать себя в качестве художницы и певицы. Ее успехи можно в лучшем случае назвать умеренными – но это неважно, ведь дело прежде всего в том, чтобы быть свободной, креативной и выразить себя… Когда мне было девятнадцать, ее задавил пьяный водитель в Берлине. Она умерла от полученных травм. Но к тому времени у нас уже давно не было контакта.

– Это… наверное, было ужасно для вас…

– Когда она покинула нас, мой отец еще какое-то время держался, но так и не смог пережить эту потерю. Он начал пить, потерял работу… Я как сейчас вижу его перед собой… Как он в обеденное время сидит в зале нашей маленькой социальной квартиры, когда я приходил из школы; небритый, с опухшим лицом и красными глазами… только что выползший из кровати и уже снова присосавшийся к бутылке водки. Раньше он был сильным, жизнерадостным мужчиной, но опустился прямо на глазах своих детей. А потом умер от цирроза печени.

Моник надеялась, что он прочтет на ее лице понимание и участие.

– Я понимаю, – сказала она. – Я сейчас очень хорошо вас понимаю. Вы не смогли все это преодолеть.

Мужчина взглянул на нее почти с изумлением.

– Почему же, смог, – возразил он. – Я как раз смог это преодолеть. Когда я встретил Каролин, когда мы поженились, когда появились дети. Но потом она ушла, и все было разрушено. Все.

– Но вы же еще молоды. Вы очень хорошо выглядите. У вас есть все шансы, чтобы…

Похититель словно не слышал свою жертву, он все продолжал говорить:

– Я начал понимать, что этих баб надо истреблять. Они разрушают мир. Два года назад я убил ту женщину, которая тогда уговорила мою мать покинуть нас.

Он сказал это как бы между прочим, словно сделал что-то совершенно обыденное. Моник нервно сглотнула.