Миф Линкольна - Стив Берри

Выйдя из такси рядом с Блэр-хаус, оставшуюся часть пути Стефани проделала пешком. У входа ее уже ждал агент в штатском, который проводил ее в комнату с желтыми стенами и портретом Авраама Линкольна. Здесь ее уже ждали президент Дэнни Дэниелс и Чарльз Р. Сноу, семнадцатый Пророк Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней. Дэнни по телефону уже рассказал ей, что произошло здесь несколько часов назад, когда здесь побывал Роуэн.

Оба – и президент, и Пророк – нервничали.

– Двадцатого декабря тысяча восемьсот шестидесятого года, менее чем через два месяца после избрания Линкольна президентом, Союз покинула Южная Каролина, – начал Дэниелс. – Она стала первым штатом-сепаратистом. В последующие два месяца ее примеру последовали Миссисипи, Алабама, Джорджия, Луизиана и Техас. Затем, двенадцатого апреля шестьдесят первого года, состоялось нападение на форт Самтер. А через пять дней Союз покинули Вирджиния, Арканзас, Теннесси и Северная Каролина.

Стефани слушала его монотонное перечисление событий.

– Именно здесь, в этой комнате, – продолжал президент, – через несколько дней после нападения на форт Самтер, Фрэнсис Престон Блэр сел рядом с Робертом Ли. Линкольн хотел, чтобы Ли возгласил силы северян, и поручил Блэру выяснить, насколько это возможно. Ли, как и следовало ожидать, отказался. «Как я могу поднять меч на Вирджинию, мой родной штат?»

– Это война стала проверкой на верность буквально для всех и каждого, – добавил Сноу. – «Святые» – не исключение. Хотя мы были далеко, на берегах Большого Соленого озера, война дошла и до нас.

– Линкольн доверял вам, коль отправил вам этот документ.

– Думаю, доверие здесь ни при чем. Он просто хотел успокоить Бригама Янга и заручиться поддержкой Запада. Линкольн понимал: Янг никогда не поверит ему на слово, и потому отправил ему нечто такое, что имело ценность и могло убедить Янга в серьезности его намерений.

– Но что мешало Янгу передать документ южанам? – спросила Стефани. – И поставить в этом споре точку? Из того, что я прочла, мне известно, что мормоны ненавидели федеральное правительство.

– Верно. Нам казалось, что правительству нет до нас дела. С другой стороны, мы свято соблюдали конституцию. Мы никогда не ставили своей задачей разрушение страны.

– Ты ведь не веришь в пророчество Белого Коня, верно я говорю? – спросил Дэниелс.

– Спроси ты меня несколько дней назад, я бы ответил, что нет. Теперь же я не уверен. Многое из того, что сказано в нем, становится реальностью.

Вид у президента был усталый.

– Гражданская война унесла шестьсот тысяч жизней. Больше, чем все наши остальные войны, вместе взятые. Страшно подумать, сколько было пролито американской крови.

Впрочем, Стефани услышала и то, чего он недоговорил.

Причем, возможно, напрасно.

– Но мы не можем винить Линкольна за то, что он сделал, – продолжал Дэниелс. – Решение было нелегким, но он его принял. Именно благодаря ему мы с вами сейчас здесь. Благодаря ему мир стал лучше. Получи тогда тот документ огласку, и страны не стало бы. И кто знает, каким был бы мир в этом случае? – Президент на минуту умолк. – И все же Линкольн пошел поперек воли Отцов-Основателей. Он выбрал свой путь, единолично решив, что идет на благо стране, а что – во вред.

До Стефани дошло, зачем ее вызвали сюда.

– И тебе тоже предстоит сделать выбор.

Дэниелс посмотрел ей в глаза.

– Если этот документ существует, я приму точно такое же решение. Записки Мэдисона создают проблему, но это просто записки. А его склонность к разного рода исправлениям делает их сомнительным доказательством намерений Отцов-Основателей. Ссылаясь на них, страну не распустишь. Но сам документ, скрепленный подписями и печатями, – совсем другое дело. Кто знает, как к нему отнесутся суды? Мяч может отлететь в любом направлении. Общественное мнение? Оно вряд ли будет на нашей стороне.

Стефани посмотрела на Сноу и решила воспользоваться подвернувшейся возможностью.

– А что означают эти слова, falta nada?

– Фальта Нада. Это место, известное Роуэну.

Нечто во взгляде Сноу насторожило Стефани.

– И ты хочешь, чтобы он туда отправился?

– Необходимо, чтобы он туда отправился. Причем по собственной инициативе. Нельзя, чтобы ему показалось, будто его кто-то подталкивает.

– Тебе что-то известно о первом хозяине этого дома? – неожиданно спросил ее Дэниелс.

Да, кое-что она знала. Фрэнсис Престон Блэр был советником Эндрю Джексона. Издатель влиятельной вашингтонской газеты, он входил в неформальную группу, известную как Кухонный Кабинет. Позднее газету он продал и даже отошел от политики, однако в 1861 году снова в нее вернулся и стал одним из близких друзей президента Линкольна.

– Линкольн отправил Блэра в Ричмонд, – продолжал президент, – в качестве неофициального посланника, подготовить почву для проведения мирных переговоров, которые состоялись в Хэмптон-Роудс в феврале восемьсот шестьдесят пятого года. Линкольн лично на них присутствовал. Увы, южане в качестве условий мира поставили свою независимость, и переговоры зашли в тупик. Что касается самого Линкольна, вопрос о роспуске Союза для него не стоял, и он продолжил войну.

– Ты так и не закончил свой ответ, – напомнила президенту Стефани.

Тот в упор посмотрел на нее.

– Я не хочу принимать никаких решений, связанных с этим документом. Более того, я не желаю его видеть.

– Тогда зачем было говорить Роуэну, что там, внутри часов?

– Их с Салазаром нужно остановить, – вмешался Сноу. – Если я умру, а ждать осталось недолго, то следующим Пророком станет Таддеус Роуэн. Так у нас заведено. Он первый по старшинству. И как только это произойдет, он станет сам себе хозяин.

– Мы пытались убедить его, что ему пора прекращать свои игры, – пояснил Дэниелс. – Попробуй угадать, что он на это сказал.

Стефани прекрасно это знала.

– В данный момент, – произнес президент и поднял пальцы, – о его существовании знают десять человек. Из них трое нам неподконтрольны – это Роуэн, Салазар и Кассиопея. Мы не можем точно сказать, что именно известно Кассиопее Витт, но, думаю, достаточно. О наших людях я не волнуюсь, равно как и о нас, кто сегодня находится в этой комнате. Мы все умеем хранить секреты. Что касается наших людей, полная картина им неизвестна. Чего не могу сказать о тех троих. От них можно ждать чего угодно.

Стефани поняла, к чему он клонит.

– Даже если документ будет в наших руках, Роуэн, Салазар и Кассиопея вряд ли станут молчать.

Дэниелс кивнул.

– Причем один из них вскоре станет главой богатой и влиятельной религиозной организации. У Роуэна солидная репутация. Он пользуется доверием. Есть все основания полагать, что Салазар займет его сторону. Он – опасный человек, который, как нам известно, убил одного из наших людей.