Темный ритуал - Сергей Пономаренко

На темном небе едва просматривались звезды, и в полную силу светил лишь лунный диск. Ему вспомнилось яркое звездное небо тропиков, где не так давно он был с Лерой, и снова резкая боль обожгла сердце. В том, что произошло с Лерой, виновата не только отравительница Софи, но и он сам. Из-за его безумной причуды отправиться в Судан ее жизни стала угрожать опасность, и в конечном итоге это привело к смерти любимой. Лера тронула Апедемака, это ужасное божество нубийцев, и оно запустило механизм действия темных сил, что привело к ее гибели. Снова он косвенно виновен в смерти любимого человека! Вначале была Алена, поездкой с которой он пожертвовал ради того, чтобы заработать больше денег, а вышло, что пожертвовал ею. А теперь Лера! И снова он виновен-невиновен!

Дмитрий посмотрел вниз, на слабо освещенный двор, где на мозаичных плитках местами темнели лужи от недавнего дождя. Под самым балконом в луже отражался лик ночного светила. Ему вспомнился рассказ китайца на яхте о странной смерти поэта, захотевшего обнять отражение луны. Он тоже желает невозможного — вернуть любимую!

«Почему так глупо устроена жизнь, почему ничего нельзя вернуть назад? Почему нельзя выбрать самый счастливый день и время от времени возвращаться в него? Какой же день в моей жизни можно считать самым счастливым?»

Раздался звонок мобильного телефона. «Кто может так поздно звонить и зачем? Впрочем, мне это неинтересно и не нужно! Не буду отвечать!» Телефон настойчиво звонил, не давая сосредоточиться, вновь предаться воспоминаниям. «Какой день в моей жизни был самым счастливым? Точно не тот, когда я заработал первый миллион».

В памяти возникали и исчезали дни, дарившие радость общения с любимой. Но этот надоедливый звонок требовал его вернуться в настоящее! В соревновании звонка и терпения терпение проиграло.

— Кто ты и чего тебе нужно?! — прорычал Дмитрий в трубку.

— Я — Проводник. Может, теперь ты передумал и хочешь попасть в Город? — раздался знакомый девичий голос.

— Соня? Ты?

— Я — Проводник! Другого имени у меня нет, или имен существует множество. Ты хочешь встретиться с дорогими для тебя людьми, которых в твоем мире уже нет? Да или нет?! — В ее голосе ощущалось нетерпение.

— Что я должен сделать? Умереть?

— С моей помощью ты можешь попасть в Город. Тебя ждут. Но ты должен захотеть этого.

— Лера?!

— Ты можешь с ней увидеться, если решишься отправиться в Город. Мое время истекает, мне пора. Прощай!

— Подожди! Что я должен сделать?

— Садись в автомобиль, езжай в дом Софи, где ЭТО произошло. У тебя есть только тридцать минут, иначе я уйду в Город сама. Торопись! — В трубке послышались короткие гудки.

«Этого не может быть! Тебя разводят!» — пыталась пробиться в сознание мысль, но Дмитрий уже бежал к входной двери. Спустившись в гараж и сев в «Порше», он газанул так, что чуть не сшиб шлагбаум, слишком медленно поднимающийся.

Дмитрий несся по ночному затихшему городу, не узнавая его. В один миг тот стал другим, вроде бы оставаясь тем же. «Отражение! Это не город, а его отражение!» — догадался Дмитрий. В соревновании на скорость участвовало двое — он и время. Часы неумолимо и слишком быстро отсчитывали секунды, минуты. Выиграл он: когда подъехал к коттеджному городку в районе Крюковщины, у него еще оставался запас времени. Шлагбаум был поднят. Охранник, всегда допытывавшийся, кто и к кому едет, на этот раз даже не показался из будки, но Дмитрия это не удивило — сама ночь была поразительная, волшебная, полная неожиданностей.

Дом Софии встретил его темными окнами. Снова в сознание стала прорываться тревожная мысль: «Куда ты идешь?! Ничего хорошего тебя не ждет в доме, где побывала Смерть!»

Но Дмитрия ничто не могло остановить. Входная дверь оказалась открытой, и он ступил в густую тьму. Инстинкт самосохранения заявил о себе, но он его подавил. Дмитрий, ничего не видя, сделал два шага и остановился.

— Соня! Я пришел!

С шумом захлопнулась дверь за спиной, и его охватил липкий страх. Но впереди зажегся фонарик, осветив лицо девушки.

— Лиза?! А где Соня?

— Проводник — я. Не имеет значения, в каком обличье я предстаю, — у меня много образов. Иди ко мне!

Фонарик погас, и все погрузилось во тьму.

— Я ничего не вижу! Ты не могла бы мне посветить?

— Иди на мой голос. Не бойся, перед тобой нет препятствий. Мы должны спешить в Город! Истекают последние секунды!

Голос девушки стал удаляться. Дмитрий мелкими шажками шел на него, выставив перед собой руки. Он нащупал руками перила лестницы и смог сориентироваться в знакомом ему помещении. А голос Лизы удалялся в сторону спальни Софи.

Вдруг луч света больно ударил его по глазам, и в следующее мгновение он почувствовал, как удавка обхватила шею, не давая дышать, и его потянуло вверх. Его ноги лишились опоры, стали плясать в воздухе. Дмитрий схватился руками за веревку, на которой его подвесили, и попытался подтянуться и ослабить петлю, сдавливающую горло, но безрезультатно. Он хрипел, задыхался, легкие от недостатка воздуха готовы были разорваться, язык вывалился изо рта. Перед глазами поплыли красные шары, Дмитрий ощутил, что вот-вот потеряет сознание. Послышался какой-то шум, грохот. Прекратив сопротивление, он повис плетью на веревке и уже ничего не слышал.

Дмитрий пришел в себя на скамейке у железнодорожного перрона. Он был в светлом плаще, у ног стоял пузатый портфель. Это был какой-то полустанок, так как не было здания станции.

«Как и почему я здесь оказался? Что за чужой плащ на мне и что это за портфель? Я умер?!» Продолжать сидеть на скамейке было глупо, и он покинул перрон, отправившись в темноту. Впереди увидел красные огоньки стоп-сигналов автомобиля и пошел на них. Из автомобиля вылез долговязый водитель в рыжей потрескавшейся кожаной куртке.

— Садитесь, подброшу до гостиницы.

— Не подскажете, как называется это место?

— Город, как еще? — удивился водитель.

— Как называется этот город?

— Так и называется — Город. И гостиница тут всего одна, — недовольно пробурчал водитель. — А все остальное там узнаете.

Дмитрий сел на заднее сиденье, обивка была в пятнах, вытертая, что указывало на почтенный возраст автомобиля.

Дмитрий очнулся от того, что что-то холодное стекало по лицу, а затем щеки обожгли хлесткие пощечины.

— Я в Городе? — спросил он, не открывая глаз.

— Нет, в аду! — раздался в ответ грубый мужской бас. — Твой котел номер триста двадцать шесть. Извини — лесенки нет и подсаживать не будем. Сам лезь!

Дмитрий открыл глаза и увидел улыбающихся следователя Якимчука и Оксану. В комнате горел свет, он по-прежнему находился в доме Софии, лежал на диване в холле. У него болела шея, и он нащупал на ней след от веревки. Он не чувствовал радости от того, что остался жив. У него было ощущение, что его оторвали от просмотра захватывающего фильма на самом интересном месте.