Улыбка Афродиты - Стюарт Харрисон

Ствол пистолета коснулся его головы, но выстрела Хассель так никогда и не услышал, – пуля прошла сквозь мозг, уничтожив переднюю половину черепа.

В заключение Шмидт рассказал, что случилось после его возвращения на «Антуанетту». Берген приказал, чтобы корабль оставил залив и двинулся в сторону материка, но, едва они поравнялись с мысом, в машинном отделении раздался взрыв. «Антуанетта» сразу пошла на дно, но Берген и оставшиеся в живых солдаты успели пересесть в шлюпки. Штандартенфюрер приказал следовать указанным курсом. На следующий день их подобрал немецкий корабль, шедший из Патраса, но к тому времени Берген уже был мертв. Ночью, когда он заснул, Шмидт задушил его шнурком от ботинка и выбросил труп за борт.

Когда спасший их корабль потопили самолеты союзников, Шмидт оказался в воде, покрытой слоем нефти, и поплыл, спасая свою жизнь. Среди воплей и криков тонущих он плыл в сторону берега, куда его, полуживого, наконец вынесла волна. Потом он украл кое-какую одежду и избавился от военной формы. Для него война закончилась.

Лишь много позднее он узнал, что был единственным с «Антуанетты», кто сумел уцелеть. По окончании войны он вернулся в Германию, присвоив себе документы погибшего солдата, позже стал работать строителем, женился, у него родились трое ребятишек, но, когда они были еще маленькими, жена ушла от него. К старости Шмидт обозлился и разочаровался в жизни, начал пить, для него наступили тяжелые времена. Иногда он вспоминал о том, что случилось во время войны, и тогда по ночам ему снились кошмары. Он помнил о ящиках, закопанных пленниками, но не сомневался, что спасшийся грек наверняка вскоре вернулся и выкопал сокровища, которые должны были там находиться.

Шмидт случайно прочитал о том, что в Швейцарии обнаружена необычная коллекция предметов искусства, и узнал их на фотографии. Он вспомнил о статуе, которую видел на «Антуанетте». Он догадался, что скорее всего молодой пленник продал содержимое тех ящиков в Швейцарию, – это объясняло, каким образом коллекция оказалась именно в этой стране. Но судьба статуи многие недели не выходила у него из головы. Он снова и снова задавал себе вопрос, находится ли она по-прежнему на затонувшей «Антуанетте». Если статую нашли, почему об этом молчат? В конце концов он решил достать денег и поехать в Грецию. А когда прочитал, что коллекцию вернут в музей в Аргостоли, то решил направиться туда.

Там-то он и познакомился с моим отцом. Тот понял, что стихи, о которых рассказал ему Шмидт, – ключ к месторасположению храма. Из рассказа Шмидта он заключил, что древний храм Афродиты находился где-то вблизи Платритиаса – теперь там, на невысоком холме, стояла церковь, – а два моря – это пролив между Итакой и Кефалонией и собственно Ионическое море, раскинувшееся до самого материка.

Отец понял также, что спасшийся молодой пленник – это Алкимос Каунидис. На вырученные деньги он купил грузовое судно, которое и положило начало его судоходному бизнесу.

Теперь разъяснилась загадка и той ямы на мысу. Выкопав ящики, Каунидис похоронил Хасселя и Меткаса, но не удосужился закопать яму целиком. Он знал, что сюда редко кто приходит, а если кто и наткнется на нее, то к тому времени природа скроет все следы.

Я закрыл журнал. Элени все еще лежала на полу. Я приказал ей встать. В ее глазах горела злоба. Интересно, о чем из прочитанного мной она знала и почему она и ее муж так преданы Каунидису. Вероятно, они что-то задолжали ему. Еще одна кровавая связь, тянущаяся из времен войны.

Наконец, я никак не мог понять, почему Каунидис сообщил ложные сведения о месте затопления «Антуанетты». И зачем он описывал Хасселя таким же негодяем, каким был эсэсовец Берген? Ведь Хассель спас ему жизнь! Мой взгляд снова упал на фотографии Юлии Заннас на полке, и я понял ответ.

Бросив журнал на стол, я молча прошел мимо Элени.