Пропавший - Микаэль Крефельд

– Waterboarding? – спросил Томас.

– Да. Нечто в этом роде. Из пленок, которые обнаружили в помещении, выяснилось, что Хауссер проводил допросы Могенса и других жертв. Большая часть записей сильно повреждена сыростью, и их невозможно было прослушать, но на одной сохранилось признание Могенса, в котором он объясняет, где спрятаны деньги. Он говорит, что спрятал их в крепости в третьей комнате.

– И вы уверены, что Хауссер их там нашел?

– Мы обыскали весь Тойфельсберг, включая ту часть подземелья, в которую имел доступ Хауссер, но нигде ничего не нашли. Поэтому мы предполагаем, что он бежал, захватив добычу, и сейчас где-то скрывается. Возможно, за границей.

– А что Рената? На пленке был ее голос?

Курц кивнул.

– Так ее тоже разыскивают?

– Мы с большой долей уверенности полагаем, что Рената погибла в лесу вместе с родителями двадцать пять лет тому назад. Сейчас мы разыскиваем пограничников, которые тогда предстали перед судом, чтобы заново их опросить и выяснить, что же случилось на самом деле.

Томас покачал головой:

– Что-то я не совсем понимаю. Если Рената погибла, откуда же записи ее голоса и целый гардероб женской одежды, который мы обнаружили в доме Хауссера?

Курц развел руками:

– Мы нашли в подвале у Хауссера несколько пленок с голосом Ренаты. Все записи сделаны в ходе слежки за семьей Шуман, проводившейся в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Очевидно, нарезал из пленки нужные куски, чтобы использовать их при допросе Могенса.

– Это же чистое безумие! – сказала Луиза. – На кой черт ему это понадобилось?

– Об этом остается только гадать. Очевидно, Хауссеру было очень важно поддерживать иллюзию, что Рената жива. И не только для того, чтобы вводить этим в заблуждение свои жертвы. В доме мы нашли много видеозаписей с Ренатой, папок с ее фотографиями. В одном из ящичков прикроватной тумбочки оказалось даже гимнастическое трико и пионерская форма. То и другое, вероятно, принадлежало Ренате.

– Так, значит, это Хауссер писал письма моему брату?

– По всей вероятности, да.

– Кажется, он просто одержим ее памятью, – вставил Томас.

Курц кивнул.

– Когда можно будет забрать тело брата, чтобы его увезти? – спросила Луиза.

– Сразу после вскрытия. Это займет не более двух-трех дней. Когда вы собираетесь уезжать?

– Я хочу сама отвезти на родину тело брата.

– Я тоже останусь, – поддержал ее Томас.

– Хорошо. Я скажу, чтобы с этим поторопились, – сказал Курц. Подняв с пола стоявший возле стола пакет, он выложил его на стол. – Криминалисты занимаются одеждой и чемоданом Могенса. Когда они с этим закончат, вам, конечно, все отдадут, но здесь у меня кое-что из его личных вещей, их вы можете забрать прямо сейчас.

Он протянул пакет Луизе.

Мельком заглянув в пакет, она поблагодарила Курца.

Курц проводил их до двери и попрощался, еще раз выразив Луизе сожаление, что не удалось спасти ее брата. Руку Томаса он при прощании с улыбкой задержал в своей:

– Должен сказать, что вы лучший детектив из всех, кого я встречал.

– Спасибо. Но только замечу, что я уже не состою на службе, а заслуга Луизы ничуть не меньше, – ответил Томас.

– Жаль, что ваши таланты пропадают втуне. Уверен, что вы очень нужны датской полиции.

– Вопрос, скорее, в том, нужно ли мне самому служить в рядах датской полиции. Надеюсь, что скоро у вас найдется время сводить сына на футбол, – сказал Томас, кивая на платок с цветами клуба «Герты», накинутый на конторскую лампу на письменном столе.

– Gott sei dank[54], мальчику даже повезло, что он не пошел. С командой сейчас творится что-то не то. – Курц дружески похлопал Томаса по плечу.