Кровавый орел - Крейг Расселл

– Ладно, ладно, – смутился Фабель, – извините, если я задел ваши чувства… Но факт остается фактом – вы утаивали важную для следствия информацию.

– Давайте покончим со взаимными упреками. Постараемся проявить взаимное уважение и не совать друг другу палки в колеса.

Фолькер позвонил секретарю и велел принести документы по делу Витренко. Когда папка оказалась на столе, Фолькер вынул из нее лишь один лист бумаги и протянул его Фабелю – таблицу с названиями фирм, датами и какими-то цифрами.

– И что это значит? – спросил Фабель, передавая листок Марии, которая тоже непонимающе покрутила его в руках.

– Здесь все, что нужно вашим коллегам из отдела корпоративных преступлений. Движение капиталов: кто, когда и сколько взял. Сведения получены легально – на основе судебного разрешения.

В списке, кроме знакомых Фабелю названий «Галиция трейдинг» и «Айтель импортинг», значились и другие.

– Этих данных достаточно, чтобы получить ордер на арест и обыск, – сказал Фолькер. – Если ваши коллеги копнут всерьез, им удастся припереть Айтеля к стене… Что касается Витренко, то тут я, честное слово, ничем помочь не могу. Я понятия не имею, где он сейчас. Однако мы знаем, как выйти на его людей. – Фолькер вынул из папки фотографии двух мужчин и положил их перед Фабелем. Типичные снимки телеобъективом, сделанные группой наблюдения с большого расстояния. Обоим мужчинам под пятьдесят. Один поджарый и скуластый, другой грузноватый. У обоих пугающе холодные глаза матерых вояк.

Фолькер ткнул пальцем в фотографию поджарого мужчины:

– Станислав Соловей. Именно он «уговорил» Юрия Варасова передать руководство банды новому пахану и уйти на покой. А второй – Вадим Редченко.

– Тот самый, с которым поддерживал связь Клугманн? – спросила Мария.

– Да. Возможно, именно он и застрелил Клугманна.

Фабель покачал головой.

– В этом я как раз сомневаюсь, – сказал он. – По словам Ханзи Крауса, убийцы говорили на безупречном немецком языке. И пистолет марки, которой пользуются украинские спецслужбы, брошен на месте преступления явно намеренно. Боюсь, нас хотели направить по ложному следу.

– Ладно, не будем спорить о том, убил Редченко Клугманна или нет. Про него я точно знаю лишь следующее: в Райнбеке он заправлял подпольной фармацевтической лабораторией, которая находилась на территории заброшенного завода. Месяц назад туда нагрянули ребята из нашего отдела по борьбе с наркотиками…

– Но никого там не застали, – сказала Мария. – Я правильно угадала?

– Да. В помещении лаборатории произошел взрыв именно в тот момент, когда наши ребята ее окружали. Советская мина воспламенила заранее приготовленные канистры с горючими материалами – все выгорело дотла. Ни единой улики! Очень профессиональная работа. После этого мы потеряли след Редченко. Он регулярно появляется в определенных местах, но всякий раз наши ребята теряют его – он мастер стряхивать хвост. Эти дьяволы прошли отличную школу, голыми руками их не возьмешь… – Фолькер устало откинулся на спинку кресла, положил ладони себе на затылок и продолжил: – Собственно, операция с участием Клугманна и Тины Крамер была затеяна для того, чтобы собрать побольше сведений о Витренко. Точнее, хоть какие-то сведения о Витренко, потому что нам о нем практически ничего не известно, кроме обрывков официальной информации и темных слухов в преступном мире. Я никогда не пытался ввести вас в заблуждение относительно наших конечных целей, герр Фабель. Я откровенно признаю, что мы намеревались предложить ему сделку: мы простим его прошлые мафиозные «подвиги», если он будет тесно сотрудничать с нашими и американскими антитеррористическими службами и, разумеется, прекратит преступную деятельность. Но трудно торговаться с человеком, когда не знаешь, где он находится, и когда против него нет никаких существенных улик. Впрочем, если Витренко замешан в убийстве трех женщин, то ни о каком полюбовном договоре с ним и речи быть не может… – Фолькер принял деловую позу, резко подался вперед и, глядя Фабелю прямо в глаза, спросил: – Надеюсь, теперь вы верите мне, герр Фабель?

– Если вы говорите правду, герр Фолькер, то я вам верю.

Фолькер криво усмехнулся. Ответ звучал довольно двусмысленно.

– Ладно, – сказал он, – в качестве жеста доброй воли даю вам досье на украинцев целиком. Смотрите не потеряйте – копий нет.

В офисе комиссии по расследованию убийств их ожидало электронное письмо из ФБР. Мария быстро распечатала его и принесла Фабелю в кабинет.

– Занятное послание, – сказала она, садясь напротив начальника. – Насколько я понимаю, Джон Стурчак – американский деловой партнер Айтеля?

Фабель кивнул.

– Так вот, ФБР была бы очень интересна любая информация о Джоне Стурчаке и сомнительных сделках с его участием. Судя по всему, Стурчак – сын того Романа Стурчака, который предал родину и принимал участие в эсэсовских карательных операциях против соотечественников на территории Западной Украины. Вольфганг Айтель находился в то время именно в тех краях. Вместе с отступающими немецкими частями Стурчак бежал в Австрию, где в конце войны сдался американцам. Попади он в руки Красной Армии, его тут же поставили бы к стенке. А так Роману Стурчаку позволили эмигрировать в США, где он стал предпринимателем. По всей вероятности, деловые контакты между Айтелями и Стурчаками длятся уже не первое десятилетие. Фирма Романа Стурчака находится в Нью-Йорке, и ФБР с незапамятных времен подозревает ее хозяина в связях с организованной преступностью. Однако его ни разу не удалось схватить за руку, и он никогда не привлекался к суду. После смерти отца в 1992 году бизнес возглавил Джон Стурчак. После падения Берлинской стены и развала Советского Союза в США потянулись десятки тысяч украинских иммигрантов – законных и незаконных. Согласно подозрениям ФБР, Джон Стурчак помог нелегальной переправке в США сотен украинцев. Доказать опять-таки ничего не удалось. В итоге наши американские друзья получили на свою шею так называемую «одесскую мафию», которая действует в Брайтон-Бич – есть такой район в Бруклине. – Мария оторвала глаза от распечатки и добавила от себя: – Я слышала, украинцы и русские в Нью-Йорке оказались куда круче итальянской мафии. Новичкам в устоявшемся преступном бизнесе всегда приходится проявлять особую жестокость. – Мария вернулась к письму из ФБР. – Американцы пишут, что Джон Стурчак, судя по всему, как-то замешан в деятельности нью-йоркской русско-украинской мафии.

Фабель довольно улыбнулся:

– Ценная информация. Нашему Вольфгангу Айтелю, публичному борцу за чистоту нравов и порядок в обществе, вряд ли понравится, если мы предадим гласности его коммерческие связи с американской украинской мафией.

Мария продолжала читать распечатку.

– Черт! – воскликнула она. – Погодите радоваться! Не все так просто. Послушайте, что они пишут. Одна из причин, почему ФБР не может получить ни единой улики против Стурчака, – особая структура «одесской мафии». Ничего общего с принципами организации итальянской мафии. У украинцев существуют ячейки, которые возглавляет пахан, или босс. В каждой ячейке четыре группы, работающие совершенно самостоятельно. В этих группах никто, кроме вожака, не имеет прямого контакта с паханом. Вдобавок они имеют привычку нанимать для конкретных операций «вольных стрелков»; эти «внештатные сотрудники» могут быть любой национальности и выполняют разовые задания мафии, понятия не имея, кто заказчик. Таким образом, ФБР ни с какой стороны не может подобраться к Стурчаку.