Мой муж - маньяк?.. - Анна Малышева

— В общем, да. Маньяк арестован и сейчас под следствием… Я, собственно, беспокоилась за вас… Если он вам сказал, убивали по алфавиту… Потом должны были быть вы, потом я.

— Приезжайте, — ответила Оля. — Я буду вас ждать. Вы мой адрес знаете?

— В общих чертах. Доберусь. Когда вам будет удобно?

— Можно сегодня… — как-то вяло ответила Оля. — Если хотите.

«То есть подразумевается, если я этого хочу, но никак не ты! — подумала Катя. — Ты, наверное, решила мне немножко отомстить за школьные обиды? Теперь я выступаю в роли смиренной просительницы — нельзя ли мне приехать, нельзя ли с вами поговорить? Ладно, пусть. Это будет твой реванш, я согласна. По крайней мере, я закрою это дело. Пусть немного позже, чем наш милый следователь, но все же закрою. Иначе я буду думать о тебе, насколько я себя знаю». Она поблагодарила Олю, уточнила час и адрес и повесила трубку. Только тут она обратила внимание, что ручка запертой двери уже давно и безрезультатно поворачивается. Катя встала и отперла дверь. В комнату буквально ввалился Дима.

— Что тебе сказала эта дура?! — прошипел он. — Я ее убью!

— Кто? — Катя отступила к своему столу. На миг у нее явилось бредовое предположение, что Дима говорит об Оле, но тут же она прогнала эту мысль: он не мог знать, с кем она только что говорила.

— Зина! Дура набитая! Она тебе что-то наболтала про меня?!

— Да ничего нового она мне не наболтала. — Катя успокоилась, и ей было даже смешно наблюдать за перекошенным от злобы Диминым лицом. — Перестань метаться. Выпьешь кофе?

— Трахал я это кофе и эту контору! Сплетница!

— Я? — холодно отозвалась Катя.

— Дура! Я о Зинке. Она каким-то образом узнала об этой глупой истории и теперь сообщила тебе… Да, у меня была любовница! Я не железный! Ты совсем недавно соизволила жить со мной, а как я должен был обходиться все остальное время?!

— Сбавь обороты! — попросила его Катя. — Я вовсе не стала бы требовать от тебя монашеской верности. Можешь спокойно заводить любовниц, если я стану тебе отказывать в постели… Успокойся. Зина — дура, и не надо обсуждать это лишний раз.

Он вздохнул, облокотился на ее стол и попросил его простить и поцеловать, а также отказаться от своих слов, что она, дескать, не собирается связывать с ним свою судьбу. Катя простила, поцеловала, отказалась и подумала, что ей надо срочно ехать в Индонезию — жалкая уловка против обступающей ее скучной действительности. Этим примирением она воспользовалась для еще одной своей цели.

— Скажи, — протянула она, когда его губы оторвались от ее открытой шеи. — Скажи, как ты намерен провести сегодняшний вечер?

— Ох, как ты официально выражаешься… — вздохнул он. — Ну, я думал провести его дома, приготовить что-нибудь исключительное, в смысле пожрать. Надоели мне эти рестораны.

— Верно, что хорошо для любовницы, плохо для будущей жены? — подольстилась она. — А ты не будешь иметь ничего против, если я навещу маму?

— Конечно, ничего… — удивился он. — Кстати, ты не думаешь, что пора твоей маме кое-что узнать?

— О нас с тобой?

— Ну да. Иначе она будет очень удивлена. Я хочу, чтобы она меня признала, если это так называется.

— Мама тебя признает. Она признает все, что угодно, если только это будет нравиться мне. Она вовсе не строгая мать. Так я съезжу к ней?

— Конечно. Подвезти тебя?

— Не надо, иначе ты простоишь под нашими окнами весь вечер. Я думаю, что лучше тебе пока не показываться. Все же я еще не разведена официально, а это ей не понравится. Она не любит двусмысленных положений.

Катя сама не знала, зачем ей понадобилась эта ложь. Но она инстинктивно чувствовала, что ее совместная жизнь с Димой будет коренным образом отличаться от жизни с Игорем и на большую половину состоять из взаимных недомолвок и подобных мелких обманов. Его ревность тяготила ее, хотя он давно ее не проявлял в тех диких формах, которые ей были уже хорошо знакомы. Она чувствовала, что стоит только подать малейший повод — и эта ревность расцветет пышным цветом. «Не теперь, теперь я этого не вынесу, — сказала себе Катя, втискиваясь в битком набитый вагон метро. — Пускай на первых порах он меня не ревнует, и тогда я как-нибудь приспособлюсь…»

Олина квартира располагалась в большом панельном доме, выстроенном, судя по кучам земли вокруг, совсем недавно. После прыжков по этим кучам туфли превратились в грязные галоши, и Катя подумала, стоило ли ехать сюда ради сомнительного удовольствия вспомнить школьные годы. Но передумывать было поздно — она уже нажимала на кнопку звонка.

Ей открыла девушка, в которой она смутно узнала Олю. «Она очень переменилась! — подумала Катя. — И в лучшую сторону…» Оля очень похорошела, исчезла ее легкая сутулость, скованность движений. Перед Катей стояла весьма даже красивая молодая женщина, одетая в цветастую трикотажную кофточку, длинную трикотажную юбку и туфли на высоких массивных каблуках. Фигура — хоть для рекламы одежды. Взгляд больших карих глаз — цепкий и настороженный. На лице минимум косметики. И только прическа осталась прежней — длинные волосы, чуть ниже пояса. Та тоже рассматривала Катю, и даже весьма невежливо — не отводя глаз. Катя улыбнулась и вошла.

— Вы меня совсем не узнали? — спросила она Олю. — Я бы тоже вас не узнала… Неудивительно, столько лет прошло.

— Всего десять с небольшим, — ответила та. — Проходите. Извините за дорогу — у нас тут еще стройка не закончилась. Вы испортили себе туфли.

— Не важно… — Катя переобулась в предложенные ей тапочки — по иронии судьбы точно такие же, розовые, что остались в ее прежнем доме. — Я вам не слишком навязалась?

— Ну что вы…

«Если так дальше пойдет, скоро мы станем раскланиваться после каждого слова! — сказала про себя Катя. — Небольшое удовольствие от такого разговора… Нет, она очень переменилась».

Оля тем временем провела ее в комнату — довольно обширную комнату, почти без мебели. Катя увидела новенький, с иголочки, мягкий уголок — два кресла и диван, журнальный столик, большой телевизор с видеомагнитофоном в углу, два картонных ящика в другом углу и свернутый трубкой ковер. Оля перехватила ее взгляд и пояснила:

— Мы недавно переехали сюда. До этого жили вообще не в Москве. Хотите кофе?

— Спасибо.

Пока хозяйка варила кофе. Катя в комнате собиралась с мыслями. Ей показалось, что Оля вовсе не интересуется целью ее визита и разговор будет скучным и затяжным. И в который раз сказала себе, что зря приехала. Подумала также о том, что, судя по расположению дверей в коридоре, квартира трехкомнатная. «Она здесь одна живет? — спросила Катя себя. — Нет, фамилию она ведь поменяла, значит, есть муж. Но его, наверное, дома нет».

Оля внесла на подносе две чашки кофе, плетеную корзиночку с магазинным печеньем и сахарницу. Поставила поднос на столик и пригласила Катю:

— Присаживайтесь! К сожалению, больше угощать нечем. Я недавно вернулась с работы, и вот вы позвонили.