1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

Музыкальный автомат играл Рок-н-ролл, часть 2.

В углу в полном одиночестве танцевал Барри Джеймс Андерсон, его лицо было сине-черным.

Я держал руку на стволе, палец — на курке.

Они посмотрели на меня.

— Е-мое, — сказал Пол.

— Брось дробовик, — сказал один из легавых.

Дерек Бокс улыбался.

— Добрый вечер, Эдди.

Я сказал ему то, что он уже знал.

— Вы убили Мэнди Уаймер?

Бокс повернулся и глубоко затянулся своей жирной сигарой.

— Правда?

— И Дональда Фостера?

— Ну и что?

— Я хочу знать почему.

— Журналист до мозга костей. А ты попробуй — угадай, а, Акула Пера?

— Неужели из-за какого-то сраного торгового центра?

— Да, из-за сраного торгового центра.

— А каким хером с этим торговым центром была связана Мэнди Уаймер?

— Хочешь, чтобы я тебе по слогам все расписал?

— Да, по слогам.

— Нет архитектора — нет центра.

— Значит, она знала?

Он смеялся.

— А хрен ее знает.

Я увидел маленьких мертвых девочек и новые торговые проекты, убитых женщин со снятыми скальпами и руку, моющую руку.

— Вы получили удовольствие, — сказал я.

— Я же тебе сразу сказал, что мы все получим в итоге то, что хотим.

— А именно?

— Месть и деньги — великолепное сочетание.

— Я не хотел мести.

— Ты хотел славы, — прошипел Бокс. — Это одно и то же.

Слезы текли у меня по лицу.

— А Пола? Как это понимать?

Бокс снова глубоко затянулся своей жирной сигарой.

— Я же сказал, я — не ангел…

Я выстрелил ему в грудь.

Он упал назад, на Пола. Из него шипя выходил воздух.

Рок-н-ролл.

Я перезарядил дробовик.

Я снова выстрелил и попал Полу в бок. Он упал. Рок-н-ролл.

Двое легавых стояли и пялились на меня.

Я перезарядил и выстрелил.

Попал низкорослому в плечо.

Я снова начал перезаряжать, но тут высокий сделал шаг в мою сторону.

Я развернул дробовик и ударил его прикладом по щеке.

Он стоял, наклонив голову набок, не сводя с меня глаз. Из его уха на куртку капала кровь.

Рок-н-ролл.

Комната была наполнена дымом и острым запахом пороха.

Женщина за стойкой кричала, на ее блузке была кровь.

Мужчина за столиком у окна сидел, открыв рот и подняв руки.

Высокий легавый так и стоял с бессмысленным взглядом. Низкорослый полз к туалетам.

Пол лежал на спине и глядел в потолок, закрывая и открывая глаза.

Дерек Бокс был мертв.

Би-Джей перестал танцевать.

Я навел на него дробовик и прицелился в грудь.

— Почему именно я? — спросил я.

— Тебя очень рекомендовали.

Я бросил дробовик и пошел вниз.

Я ехал обратно в Оссетт.

Поставив «макси» на стоянку у супермаркета, я пошел пешком до Уэсли-стрит.

«Вива» одиноко стояла у дома, рядом с ней — темный спящий дом моей матери.

Я сел в машину, включил двигатель и приемник.

Закурив последнюю сигарету, я произнес свои короткие молитвы:

Эта — за тебя, Клер.

Эта — за тебя, Сьюзан.

Эта — за тебя, Жанетт.

Все они — за тебя, Пола.

И за неродившегося ребенка.

Я сидел, подпевая «Маленького барабанщика», и те далекие дни, те добрые дни возвращались ко мне издалека.

В ожидании синих огней.

Девяносто миль в час.